Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
— Но как? — Руслан всё ещё не понимал, что она имеет в виду.
— Как? Ты что, совсем не понимаешь? Ты был первым, кто вложил в этот мир хоть что-то, первый, кто построил этот фундамент!
— Я? — удивлённо переспросил Руслан. Он чувствовал, как его внимание полностью переключается на Сову. Слова девушки начали проникать в него, вызывая вопросы и тревогу.
— Ты, ты! — подтвердила Макаренко, её голос стал твёрже. — Ты теперь брат зятя главы Ледяного города. Ты свёл нас с ним, и теперь у нас есть крепкая охрана для Ярославля и вокзала. Ты вложил первый кирпичик в этот новый мир! Понимаешь? Дальше будет только больше! Мы вернёмся в «Приют» и принесём детям долгожданный мир. Ура? Ура! А потом будем думать, как наладить торговые связи с Иваново, с другими крупными городами. Мы вступим в переговоры с северными народами — у них всё ещё есть нефть, и мы можем её перегонять. С помощью нефти мы будем строить новую жизнь, налаживать всё заново. Разве это не здорово?
— Здорово, — тихо прошептал Руслан, пытаясь осмыслить сказанное.
— Ты — первый кирпичик, Руслан! Ты не просто часть этого мира, ты тот, кто начал строить его. Первый кирпичик, с помощью которого мы начали строить целое здание — здание нового мира.
Сова продолжала говорить о будущем, новом мире и их месте в нём, но Руслан почти не слушал. Его взгляд был устремлён в окно, на извилистую дорогу, и он чувствовал, как её серая извивающаяся лента отражает всё, что происходило в его жизни. Она всегда тянулась перед ним, как будто показывая ему, что важно, а что — нет. Все события, все люди, которые когда-то что-то значили, уходят за горизонтом, но их след остаётся где-то в памяти. А ты стоишь и ждёшь, что появится что-то новое, что-то, что заставит двигаться дальше.
Что будет за поворотом? Опасность или что-то настолько важное, что без этого не обойтись? Почему бы не взглянуть в будущее? Может, оно действительно принесёт новых людей, которые навсегда войдут в его жизнь, и сделает этот мир немного ярче? Но прошлое останется. Оно будет с ним всегда, чтобы напоминать о тех, кого он потерял, о тех моментах, что уже никогда не вернутся, но при этом он будет чувствовать благодарность за всё это.
Внезапно Руслан почувствовал, как на его сердце стало немного легче. Он впервые за долгое время улыбнулся, хоть и с лёгкой грустью.
Лес закончился, и «Хаммер» выехал на холм, где на фоне серого неба стоял старый, перевёрнутый корабль. С холма открывался великолепный вид на озеро Плещеево, на покинутые дома Переславля-Залесского и на холм, где стоял Горицкий монастырь. Монастырь был таким знакомым, почти родным, хотя… родиной ли он был?
Теперь в груди у Руслана не было ни тревоги, ни ощущения бессмысленности. Напротив, он почувствовал что-то тёплое, почти умиротворённое, когда видел эти знакомые места. «Приют» — место, которое когда-то в прошлом было его клеткой, но теперь вдруг начинало казаться чем-то большим, чем просто воспоминанием о прошлом. Может быть, это была не ностальгия. Может, это был какой-то новый взгляд на его прошлое, на его жизнь. В конце концов, тот, кто родился в «Приюте», и тот, кто стал Русланом, — это не одно и то же.
Он не мог точно ответить, что именно он ощущает, но в этот момент, когда Озимов увидел этот монастырь, он понял одно: всё, что было, не обязательно должно быть потеряно навсегда. Мир может изменить его, как меняется и сам мир вокруг. И когда-нибудь, возможно, правда о том, кто он на самом деле, откроется.
«Хаммер» пересёк разрушенные улицы, въехал на холм, и вот уже перед ними высились высокие ворота. К ним приближалась толпа детей, и в её центре был мужчина. Он протиснулся сквозь толпу и остановился рядом с дверью водителя. Сова сидела молча, не зная, стоит ли выходить, и Руслан почувствовал, как напряжение в её теле нарастает. Он тихо ткнул её локтем, заставив её взглянуть на него. Она повернула голову, и он кивнул в сторону Михаила.
Сова выдохнула и кивнула ему в ответ, готовясь сделать шаг в это новое будущее.
— Ну, давай, не тяни. Ты ведь за этим сюда ехала?
— Ты прав, — с лёгким вздохом согласилась Сова и открыла дверь. — За этим.
Детвора, как только увидела их, загалдела, и в этом шуме Сова шагнула навстречу Прохорову, который стоял немного в стороне. Она опустила голову, и, не раздумывая, бросилась в его объятия.
— Я вернулась, — тихо произнесла она, и он, с лёгким оттенком облегчения в голосе, ответил:
— Я ждал… Мы укрепили стены и готовы встретить нефтяников.
— Нефтяников не будет, — уверенно сказала Сова.
— Что? — Михаил удивился.
— Нефтяников не будет, — повторила она, её голос стал решительным. — Пойдём в «Приют». Тут не объяснишь всё сразу.
— Пойдём, — согласился Михаил. Мальчишки и девчонки вокруг них вдруг радостно вскрикнули. — У нас тут чай нашёлся, представляешь? В самом бункере. Цейлонский!
Руслан стоял немного в стороне, наблюдая за ними. В его глазах мелькали чувства, которые он сам не мог до конца понять. Он смотрел, как Сова и Прохоров, несмотря на всю тяжесть пережитого, излучали какое-то тихое счастье. Ребята радовались самым простым вещам, но в этой радости было что-то настоящее.
