Вик Разрушитель 9 - Валерий Михайлович Гуминский

фыркнул Лещёв. — За Стингрей следят парни из Третьего отделения, дублируя вашу клановую службу. На всякий случай, так сказать. Раз американка связана с тобой какими-то соглашениями, то и мне пришлось взять на себя несвойственные «Арбалету» функции. Изучил материалы по «Мехтрониксу», что из себя представляет рынок экзоскелетов… Вот делать мне больше нечего, — неожиданно пожаловался Кондор. — Лучше бы отправили группу за бугор ликвидировать какого-нибудь врага государства.

— К какому отделу относится «Арбалет»? — полюбопытствовал я, пока было время. А то Лещёв быстро едет, дороги пока не забиты пробками.

— Второе отделение, ликвидаторы, — не стал утаивать от меня информацию майор. — Ты, кстати, тоже таковым считаешься. Только не проходишь по ведомству, в списках тебя нет.

— Жаль.

— С чего вдруг? Лишних проблем захотел? — он посмотрел на промелькнувший указатель — поворот на Сокольники — и стал притормаживать, что свернуть на знакомую дорогу.

— Денежное довольствие платили бы, — ответил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбаться. — А там, глядишь, и офицерское звание, выслуга. Достойная пенсия.

Лещёв самым настоящим образом заржал и едва угомонился, когда подъехал к воротам моего имения. Он вытер ладонями выступившие слёзы и пообещал:

— Обязательно расскажу воеводе о твоём самом горячем желании — стать офицером и служить в ГСБ.

— Да я же пошутил! — делая вид, что испугался, я быстренько отцепил ремень безопасности и распахнул дверь. — Лучше с вами вообще дел не иметь!

— Ладно, вали домой, отдыхай, — усмехнулся майор. — Но мысль-то дельная, подумай. Пилота-ликвидатора с руками оторвут.

Меня уже встречала целая делегация во главе с Куаном, Сычом и Эдом. Тут же были и мои инженеры-мастеровые. Не знаю, как удалось выжить после могучих хлопков по плечам и спине. «Старики-разбойники» шутили, что я прошёл боевое крещение в «имперских застенках» и теперь имею право гнуть пальцы перед салагами-мажорами. От бойцов и телохранителей исходило такое радушие и тепло, что в глазах защипало. Я кашлянул, давая сигнал, чтобы прекратили меня тискать и обнимать. Княжич, чай, а не брат-сват.

— Дайте мне полчаса прийти в себя, — сказал я, направляясь к дому. — Петрович, собери людей во флигеле, надо обсудить одно дело. Эд, твоих тоже касается.

— Сделаем, — кивнул Сыч.

Я взлетел по ступенькам наверх и столкнулся с вышедшим на улицу Казаковым. Управляющий уже услышал, что молодой хозяин вернулся, но решил не мешать бойцам приветствовать меня. Его обязанности были иного порядка, поэтому и требовали тишины.

— С возвращением, Андрей Георгиевич, — улыбнулся Казаков. — Да уж, заставили вы нас поволноваться.

— Здравствуйте, Виктор Олегович… Ничего страшного не случилось, — махнул рукой в ответ. — В санатории отдыхал по высочайшему повелению. Как дела, не спрашиваю. Вы через часок ко мне в кабинет загляните, поговорим. Так уж и быть, не поеду я сегодня в лицей.

— Хорошо, Андрей Георгиевич, — кивнул управляющий и деловито направился во двор.

А в парадной меня встретила Оксана. Кухарка так обняла меня, что сдавила рёбра. Да ещё заплакала, зашмыгала.

— Задавишь, — рассмеялся я. — Ну ты чего? Жив-здоров, с голоду не помер.

— Да-да, сказки не рассказывай! — возмутилась женщина. — Знаю я про ваши «губы». Каша постная, чёрный хлеб, чай без сахара.

— Ты где таких ужасов начиталась? — я покачал головой. — Мне еду из ресторана приносили, как важной персоне. Привет, Маринка!

— Здрасьте, княжич, — покраснела девушка, стоя за спиной тётки. Она беспрестанно перебирала пальцами кончик полотенца, висевшего на плече. — Может, кушать хотите?

— Нет! — воскликнул я и выставил перед собой руки. — Сначала надо дела в порядок привести, как раз до обеда управлюсь. Всё, я в душ! Будут названивать — меня нет!

И умчался в свои апартаменты. Скинул одежду и встал под душ. Горячие струи как будто наждаком снимали с кожи грязь и въевшуюся вонь казённого учреждения. А я обдумывал слова Лещёва о начавшейся дискредитации нашего будущего предприятия. Надо бы почитать эти статейки, кто их авторы, понять тактику Шульгина. Илюшу Брагина — адвоката моего — подтяну, пусть начнёт иски давать на клеветников. Буду пока отбиваться, не делая резких движений. Для меня сейчас важно, чтобы Арабелла вывезла из Америки оборудование и сотрудников. В ином случае вся затея прахом пойдёт. Я не вытяну сложное производство, даже имея на руках образцы линейных движков. Буду волочиться в хвосте гигантов вроде «Экзо-Стали» и «Техноброни».

Чтобы окончательно прийти в себя, принял контрастный душ. Вытерся насухо, надел домашний костюм. Пока готовился к совещанию со своими охранниками, подумал, что не так всё и плохо. Император не собирается давить на меня посредством общественного порицания. Наоборот, он постарается любыми способами потушить скандал. А что может Шульгин? Я бы на его месте попробовал объединиться со своими конкурентами из «Экзо-Стали» и «Имперских Доспехов», или «ИД», как их любят называть журналисты по аббревиатуре на эмблеме. Возможно, они тогда быстрее создадут свой двигатель, с которым никто не сможет конкурировать. Я знаю, что в Европе тоже спешно идут испытания в этом направлении, но Арабелла пока впереди планеты всей. Ей чертовски повезло с отцом, создавшим на основе синтетических волокон линейные двигатели. Девушке оставалось только не упустить из своих рук гениальную технологию и развить её до высочайшего уровня.

Я спустился во флигель, где уже находились всё мужское население поместья княжича Мамонова. Даже управляющий Казаков, к моему удивлению, решил посетить «планёрку». Оказывается, он был довольно общительным человеком, и быстро сошёлся с личниками и «старичками-разбойниками». Можно сказать, стал своим в специфическом коллективе.

— Господа! — рявкнул Сыч, увидев меня, входящим в помещение.

Все вскочили, вытянулись, как на параде, старательно поедая меня глазами.

— Вольно! — усмехнулся я, отмахнувшись. Сел в торце стола, дождался, когда Куан, Сыч и Эд пристроятся сбоку от меня, а остальные рассядутся там, где им удобнее. — Давайте сразу обрисую что происходило со мной, пока скрывался на «губе». Ко мне приезжал цесаревич и официально объявил волю императора. В течение месяца я не должен покидать имение в Сокольниках, за исключением поездок в лицей. Как-никак, последний год обучения. Плохой аттестат закроет дорогу в университет. Второй момент: запрещено пользоваться мастерской. Тоже на месяц. В этом и кроется хитрость. Я задал вопрос цесаревичу, но он ни слова не сказал о вещах, находящихся там. Геннадий, вы перетащили бронекостюмы в другое место?

— Всё сделали, как надо,