Король арены 10 - Сергей Александрович Богдашов

— Пошёл в жопу! — сказал я в ответ от чистого сердца, но что маман лишь тихонько ойкнула, Элина наконец-то открыто заулыбалась, а Федр заржал от всей души, в чём его охотно поддержала Мари, разливаясь звонким колокольчиком по всему особняку.

А мы вдруг все стали ближе и роднее. Как и почему — не спрашивайте. Я это просто почувствовал.

Смех объединяет. Эту истину я познал, ещё будучи клоуном. Когда люди смеются от души, они открыты и готовы делиться своей радостью, чего в остальные моменты своей жизни многие из них редко допускают.

Вот так и сейчас вышло. Чуть больше минуты посмеялись, а меня это избавило от многословных объяснений и недомолвок.

— Так, у меня со временем уже не всё так хорошо, — опамятовал я, взглянув на часы, — Федр, надеюсь, у тебя есть что-нибудь из арсенала наших алхимичек?

— Конечно имеется. Два полных рейдовых набора в кладовке, а остальное россыпью, но тоже много. Список ты сам составлял, — Федр тут же принял мой деловой тон, отвечая коротко и по существу.

— Полный набор мне не нужен. Элементали не поднимут. Отбери-ка мне слезоточиво-удушающие. Бутыльков десять — двенадцать. Штук шесть зажигательных и с десяток тех, что с ума сводят. У меня мало времени, поэтому извини, но их надо прямо сейчас. Так что беги и быстрей возвращайся. Успею тебе рассказать про остров, где должно быть полным-полно кладов, — заинтриговал и удивил я приятеля так, что у него глаза на лоб полезли.

Ещё бы, он же у нас фанат — поисковик. Если Федру предложат на выбор: идти собирать грибы, побегать в поисках клада или провести вечер в обществе майри, то первые два варианта перевесят последний. Вот такой он, Федр. А тут я ему про клады заикнулся.

Ну, а чего. Пираты же несколько десятилетий подряд свои набеги совершают. Наверняка многие майри заранее свои ценности в укромных местах прятали, вот только не всем островитянкам удалось за ними вернуться. Кого убили, кого в рабство забрали, а ценности так и остались лежать в земле или под камнем каким.

До соседа-алхимика я тоже успел съездить. Купил у него шесть литровых бутылей разъедайки — жуткой смеси концентрированных кислот, усиленных магией. Даже маленькая капелька этой гадости, размером чуть больше спичечной головки легко прожигает толстую дубовую столешницу и ещё какой-то время шипит на земле, источая на редкость вонючие пары. Проверено.

Лэр Гиринг сильно заинтересовался, для чего я у него скупил все запасы этой опасной жидкости, на что я ответил честно — для войны с республиканцами. Собираюсь с помощью этих склянок помочь нашему флоту.

Мой ответ заставил алхимика серьёзно задуматься, но и цену он мне тут же почти вдвое скинул. Правда, при этом попросил, чтобы я при случае упомянул командованию флота о применении его алхимических средств.

Что могу сказать — красавец! Соображает, что значит адресная реклама.

Заодно я прихватил из дома приличное количество уже готовых артефактов. Мне они недорого обходятся, а пользу большую принести могут. По крайней мере мою популярность резко поднимут.

И логика тут простейшая — кто может награждать? Так сказать — имеет право. Как правило лишь тот, кто выше тебя по рангу, званию или положению. А раз я взялся награждать, то и с остальным всё само собой понятно становится.

Обратно, в свои апартаменты в форте я вернулся с полным рюкзаком, очень тяжёлым и опасно булькающим, хоть там всё тщательно упаковано, проложено и затянуто. Но, знаете, всё равно страшновато. Не дай Релти неудачно навернуться при переходе, и мне хватит даже одной разбившейся склянки, чтобы бесславно погибнуть в цвете лет.

— Что тут у нас? — с удовольствием потянулся я, выходя на стены и ощущая свободу.

Мой рюкзак давит. И даже не столько физически, как морально и оттого кажется вдвое тяжелей, а без него, словно крылья вырастают.

— Пока всё тихо. Даже с Башен сигналов не поступало, — доложил мне незнакомый десятник из присланного герцогом отряда.

— Дай-ка угадаю. Ты — Другс.

— Так точно, Ваше Сиятельство! — молодцевато подтянулся воин.

— Тогда уж Ваше благородие. Худо-бедно, а капитана мне уже давненько присвоили, — между делом поправил я его, попутно рассматривая незнакомца.

Нет, раньше я его уже видел мельком, но вот так, глаза в глаза, мы впервые столкнулись. А ничего так. Глаза умные, и на мою поправку в обращении он среагировал верно, тут же убрав еле заметный насмешливый прищур. Звание — оно и есть звание. Это не какой-то там аристократический титул.

— Постой-ка, братец рядом со мной минут десять. Сейчас я разведку проведу и займёмся мы с тобой одним очень интересным и крайне приятным делом — награждением всех причастных и им сопутствующих.

Я поднял в воздух Майора Вихря, сделав его заметным при запуске, а потом, с замиранием сердца в очередной раз попробовал вызвать Феникса.

И у меня получилось!

Слава Релти! Я уже отчаялся его увидеть в ближайшее время, а он — вон какой красавец стал! А оперение-то какое красивое — алое с чёрным… Стоп! С каким ещё чёрным⁇

— Феникс, ты сильно изменился. Не знаешь, почему? — задал я вопрос питомцу.

— Чёрный огонь. Испепелить. Он во мне, — как всегда довольно непонятно попытался что-то объяснить мне питомец.

— Ты его поглотил и теперь можешь делать так же?

— Феникс может.

— Видишь вон то дерево. Попробуй по нему ударить своим новым умением, — указал я рукой на одиноко стоящий раскидистый дуб метрах в ста от нас.

Мой питомец взлетел чуть повыше и отправил в дерево уже виденный мной чёрный баскетбольный мяч. Дуб вздрогнул, задумался, и лишь через несколько секунд начал медленно, словно нехотя заваливаться ветками нам навстречу.

Не выдержав, я Левитацией снялся со стены и полетел к пню, который со стены было не разглядеть. И действительно — Испепеление. Поверхность пня будто выгрызли метровой пилой, оставив полукруглую ложбину, обильно присыпанную мелкой сажей. Я пощупал рукой — дерево, как дерево, холодное, температура ни на градус не поднялась.

— Загадка, однако… — сказал я сам себе, почесав затылок чистой рукой, — Феникс, а ты часто Испепелением можешь бить?

— Редко. И моих сил хватит лишь на три таких удара. Может, на четыре, — добавил питомец, но уже с сомнением, — Зато оно легко пробило мой Щит.

— А ну-ка,