Орден Багровой бури. Книга 6 - Александр Майерс

Мастерски подстроено, надо признать. Роман Витальевич так легко поддался на уловку, что теперь ненавидит себя за это.

Но отказываться поздно. Смертельная дуэль, к тому же без правил, на которой Зверев сможет применять любые свои техники. А способен он на многое.

Что теперь делать⁈

Пожалуй, есть только два варианта. Либо выйти и умереть с честью, либо тоже выставить защитника. Но только среди людей князя нет того, кто способен выстоять против Зверева, а значит, проигрыш неминуем.

К тому же, чтобы выставить защитника на смертельную дуэль, нужен очень веский повод. У Беркута такой повод есть — серьёзная рана не могла зажить за столь короткий срок. А вот у Чернова нет ничего, что могло бы помешать ему сражаться.

Вот же хрень!

Есть, впрочем, и третий способ… Но он слишком унизительный. Однако если на кону стоит жизнь, можно и перетерпеть унижение. Но что тогда станет с репутацией Романа Витальевича⁈ Она и без того серьёзно пострадала после войны с Ярыгиным.

Князь Чернов падает в кресло и закрывает лицо руками. Он должен принять решение, и немедленно, но не в силах это сделать.

Недалеко от Санкт-Петербурга. Владения князя Чернова.

— Хорошее сегодня утро, да, господин? — спрашивает водитель, когда мы подъезжаем к поместью Чернова.

— Да, погодка просто отличная. Прекрасно подходит для того, чтобы расправиться с врагом рода, — усмехаюсь я.

Ворота открыты, и я невольно начинаю думать, а не готовят ли нам ловушку? С Романа Витальевича станется. Но нет, рядом стоят гвардейцы и кланяются, когда мой автомобиль проезжает мимо.

Засады не видно, но я на всякий случай окружаю машину астральными щитами. Если вздумают атаковать, хрен у них что получится.

Подъезжаем к крыльцу, и я выхожу на улицу. Глубоко вдыхаю свежий утренний воздух и улыбаюсь. Даже маяк Пожирателя, сияющий в небе, не портит мне настроение.

Вчера я уже отдал кое-какие приказы ордену Стражей и Коллегии магов. Они приступили к работе, а сегодня мы проведём собрание и детальнее обговорим всё то, что необходимо сделать. Печать Пожирателя почти не пульсирует, значит, в ближайшее время новой Чёрной бури не будет.

Так что настроение у меня просто отличное.

Поворачиваюсь к поместью и, расставив руки, кричу:

— Роман Витальевич, я здесь! Выходите! Настал час расплаты!

Глава 4

Недалеко от Санкт-Петербурга. Поместье князя Чернова.

На мой призыв никто не откликается. Стоящие у дверей гвардейцы делают вид, что их здесь нет, а в окнах — ни души. Такое ощущение, что в доме никого нет.

Наконец, двери открываются и наружу выходит Роман Витальевич собственной персоной. Он одет в шёлковые штаны и домашний халат — не самая подходящая одежда для поединка. При этом в руках у него меч. Что он задумал, интересно?

Спустившись по крыльцу, Чернов встаёт напротив меня и коротко кивает, приветствуя. Я никак не отвечаю и молча жду, сверля оппонента взглядом.

Цокнув языком, князь говорит:

— Должен сказать, вы мастерски обвели меня вокруг пальца.

— Не только вы способны на интриги, — невозмутимо отвечаю я.

— Можете считать, что я сделал вам комплимент.

— Я так и понял. Или вы ждёте, что я скажу «спасибо»? Отблагодарю вас иначе — убью быстро и без мучений, — говорю я.

— Дуэли не будет. Я хочу сдаться, — с трудом сохраняя достоинство, произносит Роман Витальевич.

Он двумя руками протягивает мне родовой меч. На клинке, возле эфеса — герб Костоломова. От меча исходит магия, и я понимаю, что это артефакт высшей пробы. Не хуже, чем мой. Было бы неплохо добавить его в свою коллекцию.

— Граф Зверев, я прошу принять мою сдачу и этот клинок, — сухо говорит Чернов.

Выдержав драматическую паузу, я с усмешкой качаю головой и отвечаю:

— Не-а.

Князь еле заметно вздрагивает. Его пальцы сжимают меч, а глаза бегают туда-сюда.

— Вы отказываетесь? — уточняет он.

— Конечно. Зачем мне соглашаться? Я всё равно заберу этот меч, когда прикончу вас.

— Кхм, но… Я… Я взываю к вашей чести, граф Зверев, — спотыкаясь, бубнит Чернов.

— К чести⁈ — я смеюсь противнику в лицо.

— Что вас так развеселило? — хмурится он.

— То, что у вас у самого нет никакого понятия о чести. Вы подлец и трус, который воюет чужими руками, атакует тех, кто слабее его, и приказывает напасть на женщину. Мне даже противно сражаться с вами, и я бы с радостью принял вашу сдачу, но считаю, что лучше избавить мир от такого мерзавца, как вы! — во всеуслышание говорю я.

Пусть народу вокруг и немного, но пусть хотя бы гвардейцы князя узнают, какого я мнения об их господине. Судя по лицам, они впечатлены — и, вполне вероятно, согласны со мной. А вот лицо Чернова говорит о том, что он в полнейшем шоке.

— Что, правда глаза колет? Или вы считаете себя благородным лишь по праву рождения? Так вот знайте — вас никто не уважает, лишь некоторые боятся. Правда, в последнее время вас и бояться перестали, когда увидели, какой вы на самом деле слабак. Если не хотите окончить жизнь на самом дне — сразитесь со мной сейчас! Тогда вас будут помнить, как более-менее достойного князя, — закончив свой монолог, я складываю руки на груди и смотрю Роману Витальевичу в глаза.

Судя по всему, получилось задеть его мужское эго. В глазах Чернова плещется ненависть напополам с решимостью.

— Хорошо! Мне нужно подготовиться к поединку. Скоро вернусь! — заявляет он и резко разворачивается, направляясь в поместье.

— Вы уже должны были быть готовы! Не заставляйте меня долго ждать, — смеюсь я вслед.

Вернувшись к своему автомобилю, расслабленно прислоняюсь к блестящему капоту и любуюсь на солнышко. Даже разломы высоко в небе и кружащие всюду летающие твари, которые отсюда кажутся мелкими точками, не портят мне настроение.

— Как вы его, господин, — усмехается сидящий за рулём водитель.

— Это я ещё вежливо. Пусть радуется, что умрёт на дуэли, у него были все шансы сдохнуть гораздо менее благородным способом, — говорю я.

— Хотите кофе? Мирон дал нам с собой термос.

— Нет, спасибо. Выпью после поединка, — отмахиваюсь я и достаю телефон.

Захожу в приложение своего ордена и просматриваю отчёты. Работа кипит — после того боя на базе к нам захотели поступить несколько десятков новобранцев из ордена Стражей. Я не стал брать