Экстерминатор. Том 4 - Антон Чернов

это вопрос минут, пока от кораблей подтянется тяжёлая боевая техника не на роботизированном управлении. А эти минуты — критичны.

Так что лихая атака на гравидисках, с плазменными шашками наголо — оптимальна. Кроме того, к такому бунтовщики не готовы — верхняя часть коридора вообще не простреливается, станковые излучатели и метатели ведут огонь по укрывшимся Лело.

Чуть отступили, скрывшись с глаз, разместились на дисках, закрепили клинки в манипуляторах (Деррга даже умерено поныла — у варриков к клинковому оружию была какая-то ритуальная тяга, чтоб руками и реки кровишшы), ну и рванули вперёд. И бунтовщики не успели. Правда, «наши» с перепугу запустили несколько залпов нам вслед, но не прицельных, да и из чего-то типа ручных лазеров, некритично.А мы пробороздили клинками по пути технику и бунтовщиков, стремясь вперёд — наши сориентировались и рванули в атаку. А Отряд, тем временем, врубился в тыл бунтовщикам, рвущимся в конференц-зал. Что занятно, захватить его они не смогли, покрывая пол телами на входе. А в зале жгли, иначе не скажешь, киборг-солетариус и глава Гламерст, причём в спарке. Киборг дёргался, сколопендрился, создавал локальные области защитного поля, судя по данным датчиков, откровенно перегревая генераторы, но делал. То есть вести огонь он просто не мог — расплавился бы к чертям, и так на грани перегрева. Но защиту держал, хоть и был слегка покоцан-подпалён. И прикрывал не только себя, но и скачущего главу с совершенно монструозным молекулярным деструктором. Дядька скакал не столь резво, как солетариус, но на месте не стоял. И, несмотря на слабую скорострельность своего жуткого оружия, очень эффектно и эффективно его использовал. То есть, часть коридоров были засыпаны серо-чёрной пылью, которая когда-то была тем, во что разрядился сложно сконфигурированный выстрел деструктора. Чем — не понять, но подозреваю, что бунтовщиками.

И это на атакующих подействовало: внутрь они не рвались, залегли и старались парочку прибить слаженным огнём, что у них выходило хреново. При этом, на трибуне явно залегли несколько разумных, от которых парочка отвлекала внимание, вполне успешно. Ну а нам надо было просто помочь, правда с лихой атакой уже не проканает: противники, может, и идиоты, но не слепые. Так что мы просто рассыпались по залу, мечась по сложным траекториям на гравидисках и стреляя по укрывшимся атакующим, в основном, сверху. А они в коридорах, удобно.

Солетариус, тем временем, перестал быть центром сконцентрированного огня, ну и смену энергопотоков киборга НСП отметил. А через секунду к выстрелам из тау-метателей Отряда и излучению деструктора Гламерста присоединились выстрелы бластера, судя по спектру — не водородному, но вполне эффективному.

Потеряв ощутимое количество народу, бунтовщики начали оттягиваться, стараясь держаться упорядоченно и отстреливаясь. Но давать им такой роскоши я не собирался, так что мы с Кубиком рванули вперёд: я — закинув ЭМИ-гранаты, а Эпсилон — засандалив из своего бластера, мощно, но расфокусировано, создавая этакую огненную завесу. Бунтовщики заметались, и тут…

…Опасность! Анализирую…

А я окинул взглядом данные… и даже нервничать не стал. Потому что смысла нет. Сигнатура выведенного на закритический режим генератора плазменного метателя под нами не давала шансов, вообще. Нет времени, расстояния и прочего. Уничтожить его — ничего не даст, в нём уже есть центнер плазмы в закритическом состоянии. У отряда и Галмерста шансы есть, но не стопроцентные. А у нас с Кубиком — просто никаких, никак. И ведь эти уроды СОЗНАТЕЛЬНО начали выводить генератор на закритический режим, начиная отступать. Впрочем, что уж тут делать, кроме как экстерминировать тех, кто подвернётся?

Разве что скинул в чат сообщение: «Укрыться! Это приказ!» И, через секунду вспыхнула ярчайшая вспышка…

— Ничего не понимаю, — констатировал я, даже не радующийся, а не понимающий.

— Аналогично, — прогудел Кубик.

Дело в том, что поток плазмы бился в какое-то защитное поле, в паре метров от нас. За этим полем всё сгорало в прах, вот только… Да НАС должно было сжечь этим защитным полем! Не менее надёжно, чем плазмой! Ну, раз оно это плазменное буйство держит. И что главное — и мои сенсоры, и сенсоры Кубика не видели НИКАКИХ проявлений этого поля. Вообще никаких, кроме того, что оно точно было и не пускало поток плазмы к нам.

— Мистика. Но мы живы, — констатировал я. — Полетели разбираться, Эпсилон, что за колдун нашими жизнями озаботился.

6. Странное пророчество

При этом, по сети какая-то какофония: ребята прекрасно понимали, что с нами могло (да и по всем законам логики и физики — должно было) произойти. Добираемся с Кубиком до зала, потому что врагов в нашем коридоре точно не осталось. Как и значительной части самого коридора — сплавило всё к чертям. И видим такую картину: боя уже нет, несколько глав направления орут, подпрыгивают, тычут в голограммы. Ну тут понятно, берут ситуацию под контроль, врагов, похоже, не осталось. С пару десятков Лело потерянно бродят, временами зеленея и даже поблёвывая в уголочке: ну, скажем так, работал не только молекулярный деструктор, так что обожённых, расчленённых и прочих не слишком приятных на вид трупов хватало. А некоторые вообще трупы привлекательными не находят, даже целые — и такое бывает.

Но главное: ребята полукругом стоят перед знакомой нам колдуньей. Не в наручниках, без охраны. Перед самой этой девицей Колючка, подпрыгивает, причём жесты — то ли удавить хочет, то ли обнять. Ну и «кто» нас с Эпсилоном спас — в общем-то, понятно. Правда, остаются вопросы, тьмуща их.

— За спасение — благодарю, — негромко произнёс я, приобнял кинувшуюся ко мне Ирку, ну и жестом остановил ребят. — Но у меня к тебе два вопроса, — продолжил я, обращаясь ко всё так же стоящей, с интересом пырящейся на нас колдунье. — Первый: почему ты не в заключении? Второй: с чего ты спасла меня и бойца отряда?

— Насчёт благодарности поговорим отдельно, — сообщила эта девица. — А не в заключении я потому, что: «текущая личность не совершала ничего преступного в адрес семейство Лело».

А я задумался, даже влез через НСП в часть внутренних правил… и просто кивнул колдунье. Да, так и было: стирание памяти, например, приравнивалось у Лело к смертной казни, как и коррекция личности. То есть, с точки зрения Лело (да и логики, будем честны), колдунья после травматичной утраты памяти и деталей о своих действиях против Лело была просто… источником информации. А никак не преступницей или врагом: она не знала и не