Белое небо. При необходимости уничтожить - Дмитрий Корсак

«колючка» по периметру. Как потом оказалось, периметр ограждала не только колючка (она от зверей), но и лазерные детекторы на случай, если забредет кто-то любопытный.

Еще выяснилось, что кроме старых бараков (они меня пугают) здесь есть несколько сборных щитовых домиков и два огромных купола, соединенных переходом. Из-за маскировочной сетки сверху купола не заметны, зато вблизи впечатлили своими размерами. Бараки оказались старыми и ветхими, они здесь стоят еще со времен войны с Японией. Для нас в одном из них расчистили целый зал, поставили кровати, столы, но лучше уж я буду жить в домике.

Поселили меня вместе с Региной. Она биохимик, имеет степень по информатике и отлично разбирается в IT-технологиях, представляешь? Но с ней я смогу познакомиться только на следующий день, сейчас она работает в куполе.

Вот и все на сегодня, событий и впечатлений оказалось слишком много для одного дня, я очень устала. Завтра знакомство с Даймлером. Надо выспаться.

Забыла сказать, как я тебя люблю.

12 июля

Знаешь, а Даймлер совсем не страшный, хотя перед разговором с ним у меня поджилки тряслись.

Я помню фотографии в «Нейчер» его шикарного кабинета в «Меркурии» с огромной «плазмой» и мебелью из мореного дуба, а здесь охранник подвел меня к заваленному распечатками пластиковому столу с пластиковым стулом. Под куполом нет кабинетов, нет стен, здесь все по-простому, столы для работы, тут же стойка с компьютерами, крохотная кухонька с электрическим чайником и кофеваркой, огромная доска с пометками. Мне потом показали, где что находится, оказалось, купол разделен на несколько зон. В дальнем конце от входа расположился вычислительный центр – пара стоек с разнокалиберной, смонтированной кое-как аппаратурой, свисающие со всех сторон провода и толстенный кабель, уходящий наружу, к генератору. Еще была «комната связи» – выгородка, откуда можно связаться с Большой землей – но только либо с военными, либо с «Меркурием».

Однако я отвлеклась. Даймлер собственноручно налил мне кофе и уселся на такой же пластиковый стул. В реальности он оказался моложе, чем на фотографиях, растрепанный и с красными глазами от недосыпа.

– Что вам рассказали о будущей работе? – спросил он.

Я растерялась. Мне хотелось сказать, что, как только узнала, что буду работать под его началом, все остальное стало неважным, но выдавить из себя смогла только что-то насчет шанса, который выпадает ученому раз в жизни.

Даймлер хмыкнул.

– Пожалуй, они правы, шанс действительно один на миллион. И то, что вам ничего не рассказали, даже лучше, будет интересно посмотреть на вашу реакцию.

Он поднялся.

– Пойдемте.

Мне предложили надеть костюм биозащиты, потом мы перешли под соседний купол. Даймлер включил прожекторы и остановился у проведенной на земле черты – в этом куполе почему-то не озаботились настелить пол, ноги оскальзывались на странном, неровном камне, поверхность которого словно кто-то облил жидким стеклом. Сначала я ничего не увидела, мне показалось, что купол пуст, но, приглядевшись, рассмотрела в центре купола где-то в метре над землей странное образование. Словно в воздухе висело нечто. Оно меняло форму, перетекало; на зеркальной поверхности, иногда подергивающейся легкой рябью, отражались стенки купола и свет прожекторов; иногда я видела себя с донельзя искаженными пропорциями и донельзя сложным лицом… Я даже не могла понять, материален ли этот объект.

– Что это?

– Надеюсь узнать это с вашей помощью. – Голос Даймлера в динамиках шлема звучал глухо и неестественно. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Ничего не беспокоит?

– А должно?

– Попробуйте подойти к следующей линии.

Тут я заметила, что путь от коридора до объекта размечен: кто-то провел белой краской линии через каждый метр. Я послушно подошла к следующей отметке.

– А сейчас?

– Нормально.

– Отлично! На сегодня хватит.

До самой ночи я распаковывала и подключала спектрометры, анализаторы, микроскоп, томограф, устанавливала базы данных на местные компьютеры. Вот такой вот получился странный день.

Да, наконец-то познакомилась с соседкой по комнате. Она милая, хотя, признаться, поначалу я ее побаивалась. Ты же знаешь, я робею перед умными людьми. Вот вроде бы и всё.

Люблю тебя.

13 июля

Уф, устала. С утра занималась измерениями, но так и не поняла, что мне показывают приборы. Этот странный объект здесь называют Аномалией. А я до сих пор даже не поняла, что в этой Аномалии – прости за невольный каламбур – аномально. Вещество она или энергия. Или вообще нечто, пока неизвестное науке. По крайней мере, законы сохранения тут не выполняются.

Зато я теперь знаю, как обнаружили Аномалию. Военные зафиксировали сильный выброс энергии, отправленная на место группа вернулась со странными рассказами: оплавленная земля – она и сейчас в куполе такая, спекшаяся, с образовавшейся стекловидной коркой и без какого бы то ни было намека на органику. Кстати, почти все члены той разведывательной группы погибли от жесткого ионизирующего излучения, однако сейчас радиационный фон в норме.

Саша, родной, как же мне тебя тут не хватает!

14 июля

Перезнакомилась со всеми учеными. Кстати, поняла, почему эту работу предложили именно мне. Во-первых, потому что двое предыдущих кандидатов отказались, а во-вторых, потому что преимущество получили ученые, работающие на стыке дисциплин и проявившие себя как потрясатели основ. Это они меня из-за той статьи в Physical Review в ниспровергатели записали? Обидно и смешно.

Здесь все горят энтузиазмом. Кроме, пожалуй, Павла – биолога из «Меркурия». Ходит с кислой рожей и брюзжит. Но, как сказала Регина, у него есть на то причины: он злится потому, что после обнаружения Аномалии все внимание в «Меркурии» уделяется только ей, остальные исследования идут побоку. Павлу закрыли тему и обрубили финансирование, а его самого командировали сюда быть на побегушках у Даймлера. Я бы тоже на его месте злилась.

Беспокоюсь о тебе.

15 июля Суматошный день.

Узнала, зачем под куполом на земле прочерчены линии. Оказывается, при приближении к Аномалии люди испытывают нестерпимые головные боли, фобии и прочие недомогания. Чем ближе – тем больше. Надо же, я ничего подобного не чувствовала. Красная линия – предел, за который проходить нельзя. Говорят, смертельно. Попробовать как-нибудь, что ли?

Вечером на объект приезжала целая делегация, Регина сказала, что был даже Меркулов-младший, сын главы корпорации, занимающий какой-то важный пост. Какой именно – я пропустила мимо ушей, поняла только, что когда-нибудь в будущем он возглавит «Меркурий».

Приехавшие сразу уединились с Даймлером в его закутке. О чем говорили, что обсуждали – нам не доложили, но уезжали вроде не сильно довольные. Оно и понятно – это я тут новичок, а Даймлер уже давно вокруг Аномалии ходит, но никакой ясности как не