Олимпиец. Том V - Артур Осколков

если честно — сразу два Олимпийца устраиваются работать в школу, а третья совершенно случайно лишается силы. Вот я хочу знать. Для чего это все? В чем цель?

С силой Артемиды выстрел вслепую, у меня нет доказательств. Но я нутром чуял, что прав. Если Афина начала делить богов на своих и чужих, то Артемида легко могла попасть под раздачу первой. Одиночка, вздорная, молодая и любит подолгу исчезать… Никто и обратит внимание на ее пропажу.

Самое интересное, что Афина меня не поправила. Наоборот, чем больше я говорил, тем сильнее разгорался интерес в глазах жрицы. Наконец, когда я закончил, она огляделась по сторонам и, придвинувшись поближе, заговорщицки прошептала:

— Только никому не говори, ладно? Я хочу… спасти человечество.

— Понял, верю.

— А чего ты ожидал? — заметив мое раздражение, Афина тихо рассмеялась. — Что я расскажу тебе все и сразу?

— Было бы неплохо для разнообразия. Но ладно, я так понимаю, ты тут не затем, чтобы просто поболтать. Итак. Что тебе надо?

Женщина с легким восхищением покачала головой.

— Адриан, тебе никто не говорил, что с таким отношением к богам, ты долго не проживешь? Олимп не любит хамства.

— К каким богам? — рассмеялся я, демонстративно оглядываясь по сторонам. — Я думал, что говорю с Менфрой Итонской, жрицей.

— Туше.

Тут ее голос резко приобрел серьезные нотки.

— Дом Лекс под угрозой, юный Архонт. Твой отец, новая жена, друзья нуждаются в силе и защите, которой у тебя просто нет. Но она есть о других. Понимаешь?

— Присоединиться к тебе? Мне уже предлагали.

— И ты отказался, знаю, — кивнула Афина. — Но твое время на исходе, Адриан. Скоро придется делать выбор. Скорее, чем ты думаешь.

Что-то… Что-то странное прозвучало в ее словах. Словно она что-то недоговаривала. Не как обычно, мутными фразами, а что-то очень конкретное.

Женщина, словно не замечая моего пристального взгляда, задумчиво обняла колени ладонями. Ее глаза скользнули по входу в храмовый комплекс, и она улыбнулась.

— Я вспоминаю нашу первую встречу, Адриан. Ты помнишь? Столько юности, столько самомнения… Ты был готов бросить вызов любому богу и в Бездну последствия. И неважно кто это, твой отец… Или мой. Нужна лишь причина.

В моей голове будто щелкнуло.

Мина.

— Что. Ты с ней сделала? — спокойно и очень-очень четко произнес я.

— Откуда мне знать? Это ведь ты искал девочку.

— Что. Ты. С. Ней. Сделала? — вот теперь от моего голоса повеяло угрозой, от которой Афина только рассмеялась.

— Вот теперь я снова узнаю того сорванца. Не волнуйся, с девочкой все в порядке. Но, не потому что она вернулась к родителям, как ты думал. А потому что у нее новые, хорошие друзья. И подруги.

Богиня встала со ступеней и отряхнула робу. Бесполезный жест, так как ткань, несмотря на то что женщина сидела на грязном мраморе, оставалась такой же белоснежной, как и раньше.

— Это мое последнее предложение, Адриан. Ты мне нужен, это правда, но я не люблю получать отказы. И если что готова идти по твоей…

— Тебе бы поработать над угрозами, — хмыкнул я, поднимаясь вслед за ней. — А то после эффектного появления Аполлона как-то совсем не звучит. Я согласен.

Афина удивленно вздернула бровь.

— Так быстро?

— Что сказать, мне и правда не помещает поддержка. Кастор Рекс — это угроза для меня, и проблема для тебя. А дальше… Дальше посмотрим. Может быть, мы сможем доверять друг другу чуть больше.

Тонкая улыбка на ее лице, а затем «Пф-ф-ф», женщина испарилась. Даже без дыма, просто исчезла и все. Словно и не стояло тут никакой жрицы.

Я с отвращением покачал головой.

— И это вот так она скрывается? И как только два года дурила Элаю голову, ума не приложу.

— Кто это был? — спросила подошедшая со спины Артемида.

Ее руки были запачканы кровью, но на лице то и дело проскальзывали нотки удовлетворения от хорошо проделанной работы. Похоже, кентаврихе повезло, и в скором времени она вернется к своему любимому занятию. Продолжит измываться над учениками.

— Твоя знакомая?

— Что-то вроде того, — пробормотал я, наблюдая за вереницей пожарный машин, стекающихся к главному корпусу школу. — Весьма сумасшедшая знакомая.

Артемида непонимающе нахмурилась.

— Почему?

Рассказать или нет? Мы с ней уже достаточно плотно повязаны и в будущем мне потребуется помощь богини… Ладно, расскажу часть. Как-никак между мужем и не женой не должно быть секретов, верно?

Я вздохнул и собрался с мыслями.

— Потому что она заботится о всем человечестве. И для этого не придумала ничего лучше, кроме как…

* * *

— Развязать войну? — повторил за женой Аид. — Перс, ты уверена?

— Абсолютно. Такое уже было и не раз. Только в этот раз Мудрейшая пойдет до конца.

— Хм…

Владыка Подземного Царства крепко задумался. С одной стороны сомневаться в словах жены не было причины, с другой… Гражданская война на Олимпе. Бог убивает бога ради власти?

Подобный сценарий обожали барды и менестрели, но обычно главным злодеем в них выступал он сам. Завистливый и обозленный на свою участь Владыка Смерти, пожелавший свергнуть своего великого брата с трона Олимпа. Но чтобы переворот затеяла Афина, первая любимица Громовержца… В это было сложно поверить.

Персефона молча шла рядом, не мешая размышлениям мужа. Вокруг вышедшей на прогулку супружеской пары вился белоснежный шерстяной комок, который по ошибке — по мнению Аида — назвали Львом.

По ошибке, потому что глупый котяра ни размером, ни норовом не напоминал благородное животное Африканских джунглей. Аид считал Льва ошибкой природы и терпел его только ради жены, которая, к вящей радости Подземного Владыки, в последнее время стала гораздо активнее сопровождать его на прогулках.

Впрочем, возможно кот ни в чем не виноват. И он просто скучал по своему псу…

— Что ты планируешь делать? — вырвал его из мыслей тихий голос жены. — Останешься в стороне? Сохранишь нейтралитет?

— А ты, Перс? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ты сам знаешь. Только если это не коснется Адриана. Я не хочу, чтобы он страдал.

Аид вздохнул. Он считал, что жена слишком много носилась с их сыном. Как-никак, тот же их кровь, их плоть! Подземный Мир его дом, что такое смерть для сына Аида?

— Дай мне минуту подумать, — мужчина покосился на жалобно мяукающего