Падение летающего города 1. Путь Самирана - Максим Александрович Лагно

двадцать минут я провалился в бездну и очнулся в теле Самирана.

На неопределённое время у меня появилась новая родина — летающий город Дивия.

6. Разрешение на обман и запрет на правду

Мадхури слушала мой рассказ, не перебивая. Даже когда явно не понимала значения слов «узбек», «ПЦР-тест» или «цэрэушник». Глядела женщина не на меня, а на овал света вокруг моего лица. В её больших чёрных глазах он отражался двумя яркими точками.

— Ну, а потом был суд и работа в свинарнике, — закончил я свой рассказ. — Дальше вы всё знаете. Такие вот дела. Я и сам ещё не уверен, не сошёл ли я с ума.

Мадхури резко провела рукой возле моего лица, развеивая овал «Правдивой Беседы».

Комната, в которой мы сидели на ковре, ярко освещена. Свет шёл из настенных ламп, похожих на электрические. В арках остальных комнат царила тьма. Поэтому я немного испугался, когда из одной тёмной арки вышел некто, закутанный в чёрные тряпки, с прорезью для глаз.

Судя по сгорбленной спине и мелкой походке — пожилая женщина.

Она внесла квадратный поднос с кувшинами и какими-то металлическими коробочками. От всего этого пахло едой и пряностями. Постоянно кланяясь, старушка расставила коробки и кувшины между нами.

— Мой муж вернулся? — спросила Мадхури.

— Да, госпожа, — глухо ответила служанка из-под паранджи. — Старший хозяин быть в комнате воды. Мыть-мыть лицо.

Служанка вышла, а я быстро спросил:

— У вас есть предположение, что со мной произошло?

— Демон охватил…

— Если допустить, что я не демон?

Мадхури сменила позу: теперь она не сидела, а соблазнительно полулежала на подушке.

— Ты — демон, — твёрдо сказала она. — И мой сын не творил грязное колдовство.

— Откуда уверенность?

— Самиран… он… — Мадхури вздохнула. — Он хороший мальчик, но пока что не знает, как идти по Всеобщему Пути. И не хочет… Он просто не мог выкрасть грани мёртвых людей. У него… у него нет таланта к этому.

— Значит, что-то произошло в храме без его участия, а он стал лишь невольной жертвой? — догадался я. — Ну, и я заодно?

— Вот именно. — Глаза Мадхури блеснули гневом. — Я выведу этих негодяев на свет и столкну навстречу грязи.

— Да, я тоже. Грязесосы полные! Но что мне делать сейчас? Мы расскажем отцу?

— Нет, — Мадхури властно взмахнула рукой. — Ты должен вести себя как мой сын. Никто не должен ничего знать.

— У меня не получилось обмануть вас, — сказал я. — Смогу ли обмануть отца Самирана?

— О, его обмануть несложно. Я это делаю всю жизнь.

Не придав значения этой фразе, я спросил:

— Но что именно вы хотите от меня?

Мадхури отвела от меня взор:

— Самиран — мой сын. И мы должны его вернуть.

— Вернуть откуда?

— Если ты, демон, занял тело Самирана, то он занял твоё.

— Вы уверены в этом?

— Нет. Я никогда не слышала о переселении душ. Обычно…

Вся уверенность вдруг слетела с Мадхури, она всхлипнула, сдерживая рыдание.

— Что «обычно»?

— Обычно люди, охваченные демонами, безумны.

— Я же говорю, что я Денис Лавров. Я такой же человек, как вы и ваш сын. Ну, был.

Мадхури всхлипнула последний раз. Её голос и выражение лица приобрели прежнюю властность:

— Лучше я буду верить в то, что ты демон, чем в то, что ты убил моего сына.

— Да, да, да, — закивал я. — Если так, то гораздо лучше.

В комнатах послышались шаги и голос Похара Те-Танги. Мадхури быстро сказала:

— Пока что живи, как жил мой сын. Отработай наказание. Начни учёбу в Доме Опыта. Встань на Путь Двенадцати Тысяч Граней.

— Вы же понимаете, что я не знаю, что всё это такое?

— Я тебе помогу. Расскажу всё то, что должен знать мальчик твоего возраста.

— Я буду притворяться вашим сыном, но что будете делать вы?

— Начну искать знание того, возможно ли поменять местами души людей разных миров.

Я прислушался к голосу отца. Похар Те-Танга ругал служанку за темноту в комнатах. «Ты, низкая, привыкла жить во тьме! Но в моём доме всегда должен быть свет!»

Шаркающие шаги Похара Те-Танги приближались.

— Есть подсказки, как вести себя, чтобы быть похожим на вашего сына? — быстро спросил я у Мадхури.

— Сначала перестань смотреть на мою грудь, — ответила Мадхури. — Затем… мой сын был не очень, как бы это сказать… не очень смелым. Он был острожным.

— Ясненько. Ещё?

— Он был э-э-э…

— Мне нарисовать для вас «Правдивую Беседу», чтобы вы не врали?

— Он плохо говорил с людьми. Ты говоришь слишком хорошо, хотя неправильно, как человек выучивший наш язык.

— Так и есть. Я каким-то чудом могу понимать вас и говорить, хотя для меня ничего не изменилось в моей речи.

— Постарайся говорить поменьше. Твоя неправильная речь слишком заметна. Или учись говорить правильно.

— Знать бы ещё как это.

— Не произноси незнакомых слов. «Цэ-рушник», «яно-декс» и прочее. И всегда будь вежлив со старшими или более высокими в Моральном Праве.

— Спасибо. Что ещё мне надо знать о характере Самирана?

— Самиран был…

— Неудачником?

— Нет же! Его все считали…

— Дураком?

— Как ты смеешь оскорблять его? Он был мальчиком, а ты ведёшь себя как мужчина. Хотя и легкомысленный.

— Самиран недавно перестал быть ребёнком, — сказал я. — В этом возрасте люди меняются. Пусть окружающие привыкают к новому Самирану.

В комнату ввалился Похар Те-Танга:

— Опять шепчетесь? Всё время секреты от меня.

— Добрый вечер отец, — уважительно сказал я, подымаясь к нему навстречу. — Мы обсуждали мои извинения.

Похар Те-Танга грузно бухнулся на колени, сверкая красными трусами из-под туники.

— Какие ещё извинения?

Я тоже сел на колени:

— Мой поступок бросил тень на нашу семью. Прошу прощения за свои действия. Больше такого не повторится.

Похар Те-Танга схватил с подноса какую-то коробочку, но с удивлением замер:

— Ого. Правду говорят, что Прямой Путь исправляет людей.

Мадхури откинулась на подушку:

— Самирана не узнать. Совсем другой человек.

* * *

Отец взял кувшин, открутил крышку и вывалил в коробочку что-то вроде салата. Потом скомандовал:

— Время сна, а мы ещё не ужинали.

Началось то, чего я до сих пор опасался: церемония принятия пищи в неизвестной культуре.

Мама Самирана помолилась, закрыв глаза и положив руки на пол ладонями вверх. Я повторил это за ней, беззвучно шевеля губами.

А вот управиться с посудой оказалось сложнее. Почти вся еда подавалась в сосудах или коробочках с крышками. Открыто стояли только хлеб и вода.

Я уверенно схватился за кувшин, стараясь повторить движения отца.

— Да… он стал иным, — сказал Похар Те-Танга, глядя на мои попытки открутить крышку у сосуда.