Бертрам Чандлер - Встречи в затерянном мире

Я потянулся и потрогал гладкое, как атлас, плечико, взглянул в глаза, живые до глубины зрачков. Я разглядывал пунцовые губы, слегка приоткрытые и обнажающие зубы… почти совершенные, но — артистический штрих — чуть неровные, отчего не казались искусственными. Мой взгляд непроизвольно скользнул ниже, по великолепной высокой груди, чуть вздымающейся при дыхании, туда, где сквозь пелену ткани смутно розовели соски.

— Оставьте еду, — сурово приказал Алан, — и уходите.

— Не так быстро! — запротестовал старина Джим.

— Не так быстро, подхватил Дадли. — Это может оказаться весьма занятным.

— Это будет омерзительно.

— Говорю тебе, как инженер.

— Говорю тебе, как мужчина. Мне они не нужны. И ни одному мужчине в моем экипаже.

— Нас сделали, чтобы вас обслуживать, — тепло проговорила робот-Вероника. — Чтобы доставлять вам удовольствие. Чтобы делать вас счастливыми, пока не будут готовы женщины из плоти и крови. Это потребует некоторого времени…

— Мы не нуждаемся в ваших услугах, — отрезал Алан. — Ступайте.

Они ушли.

— Мы могли бы что-нибудь от них узнать, — пытался протестовать Дадли.

— Они еще вернутся, — утешил его Старина Джимми.

— Они не вернутся, — жестко сказал Алан, — Между прочим, советую не отказываться от еды.

Мы поставили стулья вокруг стола, на котором женщины-роботы оставили еду. Мы с Аланом уже были свидетелями гостеприимство хозяина этого странного мира, поэтому не слишком удивились тому, что увидели. Но Джим и Дадли были потрясены и не скрывали этого. Еда была великолепна. Несомненно, продукты были доставлены с третьей планеты — не на том ли корабле, который мы наблюдали со станции на Южном Полюсе? — но самые прекрасные продукты может испортить неумелый повар, лишенный творческого воображения. Здесь был бесподобный коктейль из моллюсков, которые были словно недавно выловлены, изысканное мясо с настоящим привкусом чеснока, вино — наверно, из самой Бургундии, с далекой Земли. Ни в одной кондитерской в Галактике я не пробовал столь изысканных сластей, как те, что подали к кофе… к счастью, их принес безликий официант — точная копия того, что обслуживал нас с Аланом. А может быть, тот же самый. Еще он принес ликер и бренди — тоже бесподобные, а под конец — сигары.

Мы закурили и расслабились. Потом Алан вскочил и начал расхаживать взад и вперед по комнате. Пышный ковер полностью поглощал звук шагов.

— Вредно сидеть просто так, — проворчал он. — Надо заняться гимнастикой.

Джим предложил гимнастику в спальне, скорчив при этом весьма двусмысленную мину.

— Мы должны найти придумать, как сбежать из этой проклятой мышеловки, — снова заговорил Алан.

— Только сыр больно хорош, — заметил Джим.

— Черт бы тебя подрал, — заорал Алан. — Неужели вы не видите, к чему это идет? Эта хрень — «Авторитет» или как его там — будет петь нам про то, как он хочет нам служить. Но это мы будем ему служить. Он будет удовлетворять свои потребности за наш счет.

— Надеюсь, ты понимаешь, что он может слышать все, что здесь говорится.

— Прекрасно понимаю. Надеюсь, он еще и сделает правильные выводы.

— Голову даю на отсечение, — заговорил Джим, — Если он правильно тебя поймет, он попытается запихать самого себя в собственные очистные сооружения — чтобы сделать нас действительно счастливыми. Скажи, Алан: положа руку на сердце, разве не лучше жить здесь, чем носиться по Приграничью в этой идиотской допотопной жестянке?

— Нет.

Он повернулся к нам с Дадли.

— А вы что скажете?

— Он устроил нам прекрасные каникулы, Алан, — ответил Дадли. — Главное — чтобы они не затянулись.

— Джордж?

— Я просто мальчик, которого занесло в большой город. Мне нравится, когда вокруг много народу, новые лица и старые друзья. Но когда этого становится слишком много, я впадаю в тоску.

— Кое-кто просто не понимает своего счастья, — жалобно пробормотал Старина Джимми.

— Может быть, — вспыхнул Алан, — но сейчас речь не об этом. Вопрос в следующем: как отсюда выбраться? Как удрать с этой планеты?

— Почему не бы спросить напрямую?

— Ладно.

Алан задрал голову и заговорил, глядя в потолок.

— Вы должны нас выслушать. Вы знаете, что мы не можем быть счастливы здесь. Вы хотели помогать людям? Вы поможете нам — поможете вернуться в наш мир.

Голос, который нам ответил, исходил отовсюду. Он снова был механическим и казался невыразительным, но в нем ощущался разум.

— Я сделаю вас счастливыми.

— Вы не можете! — возразил Алан. — Счастье приходит изнутри, а не извне.

— Он поможет нам стать несчастными с комфортом, — сказал Джим.

— Заткнись! — Алан снова взглянул наверх, в потолок.

— Я требую, чтобы Вы отпустили нас на свободу.

— Я могу дать вам все, что угодно — кроме этого. Я могу дать вам свободу передвижения по планетам этой системы, пригодным для жизни. Мои машины облегчат вам жизнь. Это я вам обещаю. Вас перенесут на внутреннюю планету, как только для вас все будет приготовлено.

— Это не то, чего мы хотим. Мы хотим настоящей свободы. Неужели Ваше решение ничто не может изменить?

— Ничто. Я веками ждал возможности реализовать себя. Я не могу от этого отказаться.

— Все равно, что с пустым местом разговаривать, — сказал Джим, взяв Алана за плечо.

— А вот кормят здесь на славу, — добавил он, вставая. — Только что-то меня в сон клонит.

Он прошелся вдоль стеллажа с книгами, который занимал всю стену, выбрал себе одну и направился в спальню. На пороге он остановился.

— Утром — чай и тосты, — скомандовал он, обращаясь к потолку. — И чтобы подавала девушка. Рыжая.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил голос. Была ли в нем легкая ирония? Я не уверен.

— Нам тоже стоит вздремнуть, — сказал я.

— Можешь спать, если хочешь, — проворчал Алан.

Когда мы уходили, он наливал себе что-то крепкое в баре в углу комнаты.

Мы встретились за завтраком.

Нас снова угощали на славу. Охлажденный грейпфрутовый сок имел характерный вкус свежести, словно был только что выжат. Омлет оказался нежным и воздушным. Тосты хрустели, а к ним подали масло и мед. Мне как-то не верится, что все это было синтетикой.

Алан говорил не умолкая. Он рассказал нам, что продукты, скорее всего, действительно доставляют с плодородной планеты. На это Старина Джимми с легким самодовольством ответил, что он так не думает. По его мнению, по-настоящему компетентный инженер и химик сможет синтезировать из органики все, что угодно.

— Все, что угодно, — повторил он. — Все, что угодно, независимо от сложности структуры.

Мы смотрели на него с нескрываемым подозрением. Казалось, за эту ночь он прожил несколько лет.

— Что ты имеешь в виду? — настойчиво спросил Алан.

— Наш хозяин — очень компетентный инженер, — ответил Джимми.

— Чего еще ожидать от разумной машины, — фыркнул Алан.

— Которая к тебе приходила? — полюбопытствовал Дадли.

— Рыжая, — ответил Джимми.

— Ты просто похотливый кретин, — устало заметил Алан.

Джимми, казалось, совершенно не обиделся.

— Это был просто эксперимент. Единственный способ выяснить что-то — это исследование. Конечно, считается общепринятым, что даже люди не могут создать машину с женской психикой. Дело в пресловутой женской логике, как я понимаю. Но я управлял несколькими «тарелочками» альфа-класса. Могу сказать тебе: это настоящие женщины. И, уверяю тебя, эта синтетическая куколка — тоже женщина. Я беседовал с ней не только о вопросах физиологии.

— Ты меня не заинтересовал.

— Ты заинтересуешься, — ответил Джимми. — Здесь столько неизвестного… Знаешь, как сказал старина Киплинг? «Я узнавал о женщине от нее»… — он повторил — пожалуй, напрасно: — Здесь столько неизвестного!

Ох, Старина Джимми… Старый греховодник… Он был действительно стар. Не так уж долго осталось ему изучать женщин. Или машины…

— Не могу представить, чем с ней заниматься, — неуверенно сказал Дадли.

— Попробуй что-нибудь, что тебе нравится, — с энтузиазмом отозвался Старина Джимми.

— Все равно. С машиной…

— Что есть женщина из плоти и крови, как не машина? Машина, которая получает энергию от сгорания углеводов в кислороде? Что есть женщина из плоти и крови, как не машина, которой можно управлять, нажимая на нужные кнопки?

— Тогда что есть мы, как не машины? — спросил я.

— В самом деле — что? — отозвался он.

— А я так давно не… — начал Дадли.

— Так сделай это прямо сейчас, — сказал Джим.

Но нельзя спать с женщиной только ради того, чтобы ее изучать, подумал я. Даже если это происходит часто — достаточно часто, а те бросаются в свободу, даром или черт знает за что. И я был наслышан о репутации Джима. Несмотря на свой возраст, он был один из самых отъявленных бабников среди «Бродяг Приграничья». Возможно, когда-то, много-много лет назад, он ходил к женщине как ученик к учителю, но если даже и было, он давным-давно забыл об этом.