Максим Паршиков - Звезда

– Знайте, ОСН это не только отряды против Скверны. Лично мне не раз доводилось выслеживать пиратов, уничтожать различные корабли, за которые назначена награда, и даже брать некоторые из них на абордаж, если в условиях контракта есть доставка капитана этих кораблей живым. Мы можем, как наемники, участвовать в локальных конфликтах за деньги – имеем право, так сказать. ОСН может заниматься частными контрактами, попутно сопровождать грузовые корабли и делать практически все что угодно. Но в основном, мы будем воевать. Ведь я ваш командир – состою на государственной службе в чине полковника.

– Пожалуй, хватит на сегодня. Но перед тем как я закончу я бы хотел вам представить ода-Риввана.[8]

К полковнику подошел человек, лет тридцати на вид. После чего он немного поклонился полковнику, строю и сказал:

– По просьбе полковника, я буду учить вас противостоять пси атакам и чуть позже возможно, даже наносить их. Встретимся на тренировках, – после чего он просто развернулся и ушел.

И действительно он нас Учил. Учил жестко и, даже, наверное, жестоко. Один из наших не выдержал такую насыщенную программу обучения. Он сошел с ума, причем выражаясь не фигурально, а в самом деле. Странно было смотреть, как здоровый человек внезапно превращается в растение. Неудивительно, если честно. Когда на тебя давят, сверля мозги, когда ты видишь, то чего нет, и даже начинаешь это чувствовать, то поневоле начинаешь сходить с ума. Но выдержали почти все. Жаль, что не все. Парис – человек, которого я особо и не знал, отправился в медицинский центр, и через три-четыре месяца реабилитации он будет направлен в регулярные части.

Нас еще сильнее взяли в оборот. К исходу четвертого месяца нас научили вполне сносно использовать тяжелое вооружение против пехоты, танков, роботов, истребителей, вертолетов и это только часть списка. Мы начали осваивать и уже могли рассказать характеристики средней и тяжелой брони. Но нас настолько сильно нагружали, что мне становилось жутко.

А еще у меня начались странные сны-видения.

Он не считал себя умным, сильным и даже о своей красоте он особо не задумывался. Не был он и грозой трущобных кварталов. Конечно, он состоял в банде всего из пяти головорезов, и естественно, держать в страхе весь квартал проституток, бродяг, наркоманов и другого отребьяГойрского дна с таким количеством "бойцов" было попросту невозможно. Однако им удавалось сводить концы с концами, да и кое какая работа находилась время от времени.

Ганс мечтал быть "крутым", и не на словах, а на деле. Ему снились дорогие рестораны и автомобили, натурально выращенные продукты, а не синтетическая дрянь за два бака,[9] элитные казино, круизные глайдеры. Он грезил о том, чтобы просыпаясь утром, он имел возможность видеть красивую пышногрудую девчонку, а еще лучше фотомодель, а не разбитную третьесортную проститутку за сотню баков, у которой вены исколоты, а медицинская карта отсутствует из-за десятка венерических заболеваний.

Родители Ганса никогда не были состоятельными людьми. Они родились в трущобах, в них жили, встретились – создали семью, родили и вырастили сына, в них они и умерли. Все их мечты вертелись вокруг очередной дозы химии или бутылки сивушного спиртного. И ничего необычного в том не было. Смерть пришла к ним, когда Гансу исполнилось пятнадцать. Но Ганс был не простым юношей. Странные стремления и желания позволили ему научиться читать и даже писать – навыки совершенно лишние на Дне. Но этого было совсем недостаточно, что бы достичь чего-то большего, этого было мало даже для того, чтобы выбраться из дна в район рангом выше. Но, несмотря ни на что, он верил. Нет, он даже не верил, он просто знал, что когда-нибудь сумеет вырваться из этих отвратительных кварталов, где каждый подъезд напоминает о низости проживающих тут людей. Ганс просто не мог допустить что он, стремящийся к чистоте, имеющий свои понятия, законы и правила, может всю оставшуюся жизнь гнить в этих трущобах.

Он много где бывал в своих грезах, но только не тут. Наверное, эта самая жажда хорошей жизни и заставляла Ганса подбивать своих "корешей" ходить к богатым кварталам. Они ходили туда для того, чтобы зажать в углу одного из толстосумов и стрясти с него пару десятков галактов. Реже они ходили на дело, будь то касса небольшого магазинчика или взлом и угон богатого глайдера. Но условия всегда оставались одинаковыми – это все должно находиться на окраине – подальше от камер наблюдения и продажных легавых.

Гансу минуло двадцать три года. За свою короткую жизнь он легально не заработал и бака – честная работа не к лицу настоящему мужчине, твердили "кореша" и ему приходилось подчиняться, ведь пути назад не будет, а кто знает, что там впереди. Гробить же здоровье работая "черным", при этом выполняя все грязную и тяжелую, а зачастую и небезопасную работу Ганс не желал. Почти все жили, придерживаясь одного правила – "крутой" должен брать от этой жизни всё своей силой, и непременно сегодня. Ну а завтра, да хоть конец света! И Ганс, слушая "корешей", брал. Отнимал силой, потому что ничего другого ему и не оставалось – жителям дна не найти хорошей работы, у них нет нормального образования, нет квалификации и знаний. И самое главное, им никто не станет помогать, ведь за людей их давно никто не держит.

Обычно те, кто родился в трущобных секторах, как правило, в них и умирали. Они даже пособие по безработице не могли использовать как основное средство для выживания – не положено. Те, кто сумел дожить до тридцати пяти – считались долгожителями. Максимум, на какую работу они могут надеяться, это должность уборщика в мелкой частной фирме. Само собой фирме дешевле постоянно платить человеку из трущоб, чем один раз купить робота-уборщика, а потом еще проводить профилактики разные, мелкий ремонт. И такое положение не устраивало молодого, но крепкого парня по имени Ганс, в жилах которого текла горячая кровь потомков горцев.

Сегодня Ганс решил пойти на "дело", увы, деньги кончились, пора работать. Он обзвонил пятерку "корешей" и назначил встречу на одиннадцать вечера у магазина старого дядюшки Сэмми – совсем недалеко от хороших районов. Он собирался сходить в богатый сектор к толстосумам. Всего то и дело, прижать богатого слюнтяя или какую-нибудь крашеную сучку, обчистить карманы, снять часы, побрякушки, и сегодня им даже, возможно, не придется никого избивать, сбивать свои костяшки на кулаках в кровь и призывать к покорности и послушанию возя кое-кого мордой об асфальт.

Но сегодня им не повезло. Только они зажали толстяка с крашеной кралей, как их обнаружил патруль. И надо же было тому слюнтяю хвататься за куртку Ганса в тщетных попытках его остановить. Гансу пришлось тратить время, что бы сломать толстяку руку и разбить лицо, ломая при этом нос, после чего предпринять попытку сбежать с места преступления. Но далеко он не убежал.

Видимо счастливая Звезда не погасла, и у Ганса обнаружился довольно высокий пси потенциал – тридцать две целых и восемь десятые единицы. Вместо четырнадцати лет лишения свободы он отправился служить. Причем срок службы всего семь лет, да и платить за это будутотченно много по расценкам дня. Начинается новый виток истории Ганса, и что даст ему Звезда. Смерть или исполнение его желаний?

И тут я проснулся. Весь в поту и с бешено колотящимся сердцем. Мне было жутко, и даже бешеная усталость не заставила меня в эту ночь сомкнуть глаз.

Каково это, видеть жизнь человека со стороны? Мне было страшно, ну и еще чуточку любопытно. Немногочисленные проверки показали, что я действительно видел фрагменты из жизни Ганса. А еще мне стало понятна одна истина. Этот человек не предаст и мне очень сильно захотелось с ним подружиться. Именно поддержки мне и не хватало. Да и устал я, если честно постоянно держатся от всех в стороне.

И как не странно, мы почти сразу сдружились. Возможно, свою роль тут сыграло мое знание о его жизни? Может и так, в любом случае, мне было просто по-человечески приятно ощущать рядом с собой человека, который, если что, прикроет спину.

– Сквайр, – окликнул меня Ганс. – Ты не в курсах, зачем всю "сотню" собирает Соболь?

– Я что, похож на пророка? – Поинтересовался я.

– Вечно ты ничего не знаешь. Он хочет объявить о новом виде тренировок, -самодовольно, как и всегда, когда я что-то не знал, а Ганс напротив, знал, сказал он.

– Откуда инфа? – Сделал я стойку на новую информацию.

– Мих-мих, из третьего ангара по секрету рассказал. А ему в свою очередь сболтнул секретарь Соболя, который приходил к нему забрать деталь от глайдера. Секретарь божился, что лично видел приказ и подпись Соболя.

– Короче, – перебил я словесный поток, – в чем суть?

– Можно сказать, одним словом. Соревнования.