Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
Вовк ушёл на третий день. Руслан не смог спасти его, даже не зная до конца, как работает его собственная регенерация. Он не успел понять, как исцелять, и лишь мог тихо рыдать, когда хоронили Вовка на берегу водохранилища. Вместо крестов и памятников на его могиле был установлен гранитный валун, на котором высекли простые слова, которые, возможно, как-то могли выразить то, что они чувствовали.
«Здесь покоится Человек! Помните об этом».
Руслан не мог простить Вита за ту ненависть и угрозы. Он не понимал, за что его так ненавидят. Конечно, он остался на похоронах, а потом и на свадьбе Вита и Ю, но всё равно держался подальше от этого агрессивного мальчика. Мало ли что ещё ему взбредёт в голову!
Когда же за Русланом приехала Сова, решившая, что ему нужно помочь, она не жалела сил, мстя за смерть своего отца. Она не только выместила свою ярость на мужчинах, но и взялась за обустройство новой жизни среди бывших врагов. Она встряхнула женскую часть населения, установив в поселении порядок и стабильность. И вот тогда, после нескольких месяцев работы, она обратилась к Смирнову с просьбой выделить людей для охраны нового «Приюта» в Ярославле. Кир с радостью согласился.
Два месяца ушло на то, чтобы она всё устроила и смогла с лёгким сердцем пуститься в путь. Но Руслан не сомневался, что её больше всего волновал не только «Приют», а и Михаил Прохоров, который остался в старом монастыре разгребать накопившиеся проблемы.
Так или иначе, Озимов в конце концов согласился, что неплохо было бы заглянуть в «Приют свободы» и повидаться с теми, кого он когда-то знал.
Но рыжая собака с чёрными пятнами, как будто в ответ на каждый рывок дороги, продолжала кивать с приборной панели, будто пытаясь сказать: «Ай-я-яй! Не обманывай себя, мальчик! Ты совсем не хочешь туда ехать и никого видеть! Совсем-совсем...»
Руслан тяжко вздохнул, и в его груди стало как-то пусто. Он не думал, что после всех этих опасных приключений его душа останется такой пресной, как после простого, казалось бы, путешествия.
Он действительно не хотел ехать. Зачем? Что его там ждёт? Ничего. Из всех, кто когда-то составлял его семью, остался только Вит. Родителей он почти не помнил, дядя погиб в обороне Юрьева-Польского, а единственная сестра Вика, которая осталась в «Приюте», оказалась вовсе не сестрой.
Как же изменился его взгляд на мир за эти пять месяцев с того момента, как они с Совой покинули «Приют»? Может ли быть такое, что он вдруг начнёт воспринимать свою жизнь совершенно иначе? А собака снова кивала с приборной панели: «Бывает! Бывает! Бывает!» Ты не просто смотришь на мир по-другому, ты вдруг обрёл своё настоящее прошлое…
Настоящее приобрело совершенно иной оттенок. Боль и утрата. Смерть. Смерть Кати показалась недостаточной для мира, и он захотел смерти Вовка и ещё двадцати трёх мальчиков, его братьев. Почему так случилось? И почему Руслан чувствует, что во всём виноват именно он? Собака молчала, только продолжала кивать, а Руслан, замотав головой в ответ, пытался избавиться от этих мыслей.
Сова, сидящая за рулём, заметила его состояние и нахмурилась.
— Хватит хандрить, — сказала она, слегка толкнув его локтем. — Ростов уже проехали, скоро встретишься с…
— У меня там никого нет, — хмуро ответил Руслан, его голова двигалась в такт с головой собаки. — Что мне там делать?
— Ну, если с этой точки зрения смотреть, то, конечно, нечего, — согласилась Сова. Она помолчала минуту, потом добавила: — Но ты не стесняйся, плачь, если хочешь.
— Э-э-э… — Руслан, не понимая, что происходит, недоуменно протянул. — Что?
— Плачь, говорю, плачь, — махнула рукой Сова, словно разрешая ему выплеснуть все чувства. Руслан долго не знал, как отреагировать на её слова.
— Я не плачу!
— Плачешь-плачешь, — подтвердила Сова, её голос звучал так, будто она была уверена в этом.
— А вот и нет!
— А вот и да! Я разве не вижу? Ты сначала переживал за Катю, потом за Вовку и Вита, а теперь не можешь понять, как ты жил без прошлого, которое тебе показал Вовк. Разве не так?
— Нет…
— Не отнекивайся! — Сова, ловко маневрируя в тумане, вела «Хаммер» по почти оттаявшей дороге. — Тебя что, совсем ничего не волнует в этой жизни, кроме тебя самого?
— Волнует, конечно! — возмутился Руслан, но его голос был пустым, как и его сердце.
— А мне кажется, нет! — резко ответила Макаренко, её взгляд скользнул по Руслану, и он почувствовал, как её слова цепляют его за живое. — Ты всё переживаешь из-за своего прошлого, из-за друзей и родных, которые ушли, но прошло восемь лет с твоего побега из бункера Кизляка, пять месяцев после смерти Кати и два месяца с того момента, как умер Вовк! Не пора ли взглянуть в будущее? Заглянуть туда хотя бы раз?
— В будущее? — растерянно повторил Руслан. Он не знал, что Сова от него хочет.
— Да, в будущее! Может быть, там тебя ждут новые друзья, новые близкие, новая жизнь? Разве не так? Ты не можешь вечно жить прошлым. Если не начнёшь строить будущее, то оно будет таким же, как твоё прошлое. Ты же этого не хочешь, правда?
— Не совсем понимаю, — признался Руслан, чувствуя, как его охватывает растерянность.
— Ну
