Николай Бершицкий - Вечная Битва: Семь дней Апокалипсиса

— А разве берсеркеры не сумеют выследить саботажников инфракрасным зрением или тепловизорами? — вновь поинтересовался кто-то из солдат, явно неудовлетворенный высказанным планом.

— Исключено, все свои датчики берсеркеры активируют только тогда, когда точно знают о наличии и, как следствие, ожидают появления противника. А охрана базы вряд ли рассчитывает на наш удар. Однако осторожность не помешает. «Единственная проблема — Хаос» — договорил сверхвоин уже мысленно. — «Правда, у меня такое предчувствие, что он отвел от меня свой взор и покинул планету, в противном случае темный бог стер бы нас в порошок лично».

— Вроде бы, мне все абсолютно понятно, да и парням вероятно тоже, — сказал Раллс, хлопнув ладонями, таким образом, подведя итоги выступления генерала. Но затем все же решил сделать это еще раз — вербально: — Что-нибудь еще, генерал?

— Есть кое-что, что вы должны учитывать, — удивил капитана ответом Гром. — База принадлежит Смертельному Оку, и вы должны понимать, нам предстоит встретиться с ним лично. Думаю, многие из вас знают, что генерал Смертельное Око — очень сильное «божество» сверхвоинов. Его тело устойчиво к огню, давлению, ударам и даже лазерам и пулям, которые замедляются гипертрофированной и невероятно прочной мускулатурой. Плоть этого существа моментально регенерирует и единственные способы его прикончить — либо пустить очередь бронебойных патронов в сердце или голову, что невозможно, так как стоять на месте он не будет, либо пронзить вышеупомянутые части организма вибро-клинком или иным острым предметом. Не стоит забывать также и про дезинтеграторы. Их у нас всего пара штук, однако у цертонцев они должны быть.

— Как же так, генерал? — вознегодовал Раллс. — Я думал, вы займетесь Смертельным Оком. Вы ведь тоже сверхвоин и, на мой взгляд, весьма сильный, — судя по загудевшим в строю голосам, с ним согласились многие.

— Я бы с радостью расправился с ним, тем самым, избавив вас от необходимости сделать это, но, увы, я буду занят совсем другим делом. На этой базе будет еще кое-кто. Некто более сильный, чем Смертельное Око, некто, с кем не сможет справиться ни один из вас.

— Кто же это?! — вопросили сразу трое солдат.

— Неужели мы идем на бой с самим Хаосом? — присоединился к своим людям Раллс. — В таком случае нам не стоит нападать на эту базу. Я точно не знаю, к какой расе он принадлежит и есть ли вообще такая раса во Вселенной, только поговаривают, что Хаос не простой смертный и обладает какой-то невероятной, мистической силой, которая и не снилась даже самому могущественному сверхвоину.

— Это так, но бояться нет причин. Я полагаю, что Хаоса в данный момент нет на планете, и проблем нам он не доставит. Не спрашивайте, откуда я могу знать такие вещи. Правда, Хаос не единственная опасность. Меня будет поджидать мой старый враг. Теперь же готовьтесь к битве!

Десантники, расторопно перебегая от одного края шоссе к другому, устанавливали на его протяжении противотанковые мины и, где потребовал сделать это Гром, бомбы с дистанционной детонацией в неглубоких выбоинах, выдолбленных ими в асфальте. Иные солдаты, сооружали из веток поломанных деревьев и грязных одеял, взятых из убежища, укрытия для снайперов. Для этих целей они вырыли углубления на пролегающих вдоль дороги возвышенностях и теперь делали из них нечто наподобие гнезд. Гром, вместе с оставшимися без дела бойцами и все же упросившим взять его с собой Натаниэлом, копал траншеи вдоль дороги, куда и должны будут засесть основные силы нападающих. На их счастье патрули берсеркеров в секторе не появлялись, и работать можно было спокойно, во всяком случае, до прибытия цертонцев. Главной проблемой, а также подстегивающим фактором, являлся тот факт, что установить достоверное время прибытия новой волны не удалось. Первоначально при высадке с орбиты войска империи соблюдали определенный график и шпионы, заблаговременно отправленные Громом еще до отхода в город, знали о нем. Но последнее время транспорты зачастили. Гром-то понимал, чем таковая спешка цертонцев обусловлена, однако знание это ситуации не меняло.

Снайперские «гнезда» завершили сравнительно быстро, а вот с закладкой мин на дороге пришлось повозиться. Асфальт был уложен на совесть и подавался с трудом. Хотя он был избит выстрелами и взрывами, многие из имеющихся ям совсем не подходили для нужд минеров. На ход работы повлияло также отсутствие необходимого инвентаря. Если лопаты в убежище нашлись сразу, то кирки и кувалды пришлось поискать, и их почти не оказалось. В результате некоторые из десантников и вовсе остались без дела, лишь сменяя утомившихся сослуживцев.

Освободившиеся солдаты налегли на выкапывание траншей, которые впоследствии также прикрывались скудной придорожной растительностью и грязными одеялами, из-за своего серо-коричневого цвета и пятен грязи схожими с грунтом на колее. Работа была окончена полностью через пятнадцать-двадцать минут, в основном за счет неутомимого генерала, помимо саперской лопаты разбрасывающего комья земли молниями.

Натаниэл подошел к Грому, взглянул на результат совместных усилий, хотя сам он внес малую лепту в копание. Плечевой сустав лейтенанта умело залатал врач в убежище и даже вставил протез, но рана до сих пор болела, и имплантат еще не успел прижиться к плоти. Несмотря на все эти препятствия, Натаниэл не пожелал отсиживаться в стенах убежища «…как какой-то гражданский».

— По-моему, вполне приличная ловушка вышла, — подметил лейтенант, одобряюще покачав головой. — Ну что ж, в бою я вам не помощник, но я все-таки хотел бы приложить к освобождению Нианоси свою руку.

— Вы правы, лейтенант. Вы не сможете участвовать в атаке на конвой и мой долг, как генерала, отстранить вас от этой операции. На вашем месте я прямо сейчас отправился бы в убежище, — голос сверхвоина звучал железно, но не повелительно. Гром знал, как Натаниэл жаждал отыграться на киборгах и их союзниках, однако допускать до серьезных столкновений раненого человека он не хотел. Ему хватило того зрелища, как лейтенант пытался копать.

— Прежде чем утверждаться в вашем решении, вы подумайте над моим скромным предложением…

— Я не собираюсь соскребать с дороги ваши мозги, лейтенант, только потому, что вы не сумели вовремя отскочить от выстрела из главного калибра бронетранспортера или отшвырнуть в сторону, брошенную вам под ноги, гранату, если вам сведет руку! — стоял на своем Гром, нахмурив брови и добавив в голос суровости.

— Позвольте мне просто нажать на кнопку и подорвать заряды, большего не прошу, — умоляюще взглянув в белые глаза сверхвоина, произнес Натаниэл. — Это самое малое, что я сейчас смогу сделать для Альянса. Жестянки наградили меня протезом, так я хоть с их прихлебателями рассчитаюсь, а то даже как-то невежливо получается.

— Ладно, это я могу вам дозволить. Мы будем сидеть на том пригорке, — Гром указал на небольшой холмик возле дороги. Он был приземист, но, тем не менее, порос высокой травой, в которой с легкостью могли незаметно залечь два или три человека. — Взрывать будете сразу после того, как впереди идущая машина напорется на мины и заглохнет. И если мои расчеты окажутся верными, то взрывчатка выведет из строя последний броневик и, тем самым мы парализуем всю колонну…

— Можете не продолжать, я знаком с таким приемом, — осек генерала Натаниэл. — Спасибо за оказание мне такой чести.

Гром замолчал и взглянул вдоль дороги, уходящей за горизонт. Он до сих пор не мог поверить, как за несколько дней крупная, развитая, многонаселенная планета могла превратиться в огромный склеп, впрочем, разрушать намного проще, чем созидать — это и так всем известно.

Вокруг пустой дороги гулял ветер, треплющий редкие деревца и проносящий пыль и мусор, вырванный им с улиц города. В нескольких сотнях метров вправо поскрипывая стволами, колебался выгоревший лес. Слева доносилось карканье ворон, скачущих по краю воронки от смертельного луча и выискивающих уцелевшие после взрыва трупы. Все небо заполнилось огнем, и как бы разделилось на два слоя. Первый, ближайший к земле был сер и мрачен, второй — пылающие облака пламени, медленно заворачивающиеся сами в себя и выбрасывающие протуберанцы.

— А какое нынче время года? — почему-то захотелось спросить Грому у лейтенанта, также как и он сам, погруженного в собственные мысли.

— Была осень, — с грустью в голосе ответил Натаниэл. — Ранняя осень, если быть точным. Еще не успело похолодать, листья только пожелтели, но еще не начали опадать. Приятные деньки стояли. Я хотел побывать за городом… Потом пришли они, и жизнь в один миг превратилась в ад. Чуть позже хлынул дождь, и наступила тьма, невозможно было понять утро сейчас или вечер. Теперь вот небо горит…

— Да, — протянул Гром, не находя слов для продолжения разговора, который он сам же и начал.