Проклятие Шалиона - Лоис МакМастер Буджолд

внутренним взором Кэсерила и исчезла. Ферда, со свечой в одной руке и мечом в другой, принялся спускаться вниз, в темноту.

Радостные крики поднялись из темноты, из глубин подвала. Через несколько минут на поверхности появился Ферда, который поддерживал растрепанного грузного старика с лицом, покрытым ссадинами и синяками, еле-еле ковылявшего на трясущихся ногах. Вслед за ним поднялось еще с десяток плачущих от радости людей.

Освобожденные буквально утопили Фойкса и Ферду в своих рассказах и одновременно вопросах. Кэсерил, облокотившись на высокую бочку, на основе того, что услышал, выстроил картинку произошедшего с этими людьми. Грузный старик действительно был кастилларом ди Заваром, пожилая, едва не обезумевшая от страха женщина – его женой, а двое молодых людей, юноша и девушка, – их детьми. Слава Богам, бандиты пожалели девушку! Остальные люди были слугами, а также теми, кто зависел от кастиллара.

Ди Жоал со своим отрядом явился в крепость накануне. С виду они были простыми путешественниками, и только тогда, когда парочка приехавших попыталась изнасиловать повариху кастиллара, а ее муж и комендант крепости вступились за нее и хотели прогнать гостей, те выхватили оружие. Правду сказать, в обычаях кастиллара и его домочадцев было приглашать в крепость путников, которым угрожала непогода на перевале. Но никто из жителей крепости не опознал ни ди Жоала, ни его людей.

Старый кастиллар взволнованно схватил Ферду за рукав:

– Милорд! А где мой старший сын? Он жив? Вы его видели? Он бросился помочь коменданту крепости…

– Он был молодым человеком примерно такого возраста? – спросил Кэсерил и кивнул в сторону братьев ди Гура. – Одет, как и вы, в кожу и шерсть?

– Да!

Лицо старика застыло в напряженном ожидании известий.

– Сейчас он в руках Богов, и ему там хорошо, – сказал Кэсерил, и это было правдой.

Горестные крики стали ему ответом. Семья по ступеням поднялась в кухню, Кэсерил устало отправился следом. Им теперь предстоит убирать в доме, хоронить мертвых, заботиться о раненых.

– Милорд! – обратился к Кэсерилу Ферда, когда тот на минуту присел погреться к огню. – Вы уже бывали в этой крепости?

– Нет.

– Тогда каким образом вы нашли эту каменную плиту под бочками? Когда я заглянул в кладовую, я ничего не услышал. Эти люди умерли бы там, в темноте, от голода и жажды.

– Я думаю, люди ди Жоала им кое-что успели рассказать, – мрачно предположил Кэсерил. – Мне нужно хорошенечко их расспросить.

Выпущенные из-под стражи бандиты были рады поведать свою часть истории. Они представляли собой шайку всякого сброда, среди которых оказались бывшие солдаты, а также кое-кто из местных, решивших последовать ради легкой наживы за кустистыми бровями седого главаря. Тот и привел их к старой крепости обедневшего кастиллара – с главной башни просматривалась вся дорога от перевала, и легко было вычислить путников побогаче для последующего их ограбления. Ди Жоал, едущий на ибранскую границу, нашел их и нанял в ближайшем городе, где они пробавлялись тем, что либо охраняли проезжих от грабителей, либо сами их грабили.

Бандиты знали только, что ди Жоал приехал сюда, чтобы подстеречь какого-то человека, который должен был пересечь горный перевал со стороны Ибры. Кем был человек, их нанявший, они не знали, но презирали его – и за его придворный наряд, и за манерничанье. Кэсерилу было ясно, что ди Жоал не управлял столь поспешно нанятыми им бандитами. Когда ссора по поводу поварихи перешла в вооруженную стычку, у него не оказалось ни физических сил, ни достаточного характера, чтобы прекратить ее, а также установить дисциплину и порядок до того, как дело приняло совсем скверный оборот.

Бергон, обеспокоенный тем, что узнал, отвел Кэсерила в сторону от места, где наспех проводилось расследование, и спросил:

– Кэс! Я что, навлек на этих бедных людей столько напастей?

– Нет, принц! Ясно, что ди Джиронал искал лишь меня, хотел перехватить на моем обратном пути как курьера принцессы Изелль. Канцлер хотел удалить меня с моего поста секретаря принцессы, потом попытался тайком убить меня. Какая жалость, что я убил этого дурака! Я бы все отдал, лишь бы узнать, что известно ди Джироналу и чего он не знает.

– А вы уверены, что именно канцлер устроил нам эту ловушку?

Кэсерил колебался.

– У ди Жоала была, конечно, личная на меня обида, но все знали, что я уехал в Валенду. Мой истинный маршрут ди Жоал мог узнать только от канцлера. Если исходить из всего этого, мы можем сказать, что у ди Джиронала в Ибре есть шпионы. Всего до конца о наших действительных целях он не знает, но, думаю, знает достаточно много. Ди Жоала собирали второпях, на всякий случай. Но из этого следует, что нам могут встретиться и другие эмиссары канцлера.

Бергон хмурился на небо, похлопывая убранным в ножны мечом по бедру. По мере наступления вечера небо прояснялось, покрытые соснами западные горы четкими темными силуэтами высились на фоне зеленого сияния; появились первые звезды. Да, рассказ седого главаря про приближающийся буран был лишь приманкой, хотя идею ему мог подать и легкий снегопад, прошедший раньше.

– Луна почти полная, – сказал Бергон. – И все будет хорошо видно даже в полночь. Если мы будем ехать день и ночь, то сможем промахнуть эти местности до того, как ди Джиронал пришлет подкрепление.

Кэсерил кивнул.

– Пусть отправляет своих людей на охрану границы, которую мы уже перешли, – сказал он. – Отлично! Мне это нравится.

Бергон изучающе посмотрел на Кэсерила.

– Но вы… вы сможете ехать? – спросил он.

– Лучше уж ехать, чем драться.

Бергон согласно кивнул:

– Это так!

Кастиллар ди Завар, который за горечью утраты не забыл о благодарности, решил сделать для своих спасителей все, на что было способно его полуразоренное бандитами хозяйство. Бергон решил оставить на его попечение мулов, раненых грумов, а также захромавших лошадей, чтобы те, поправившись, отправились в Валенду самостоятельно. Таким образом, их компания приобретала необходимую для быстрого продвижения легкость и мобильность. Ферда выбрал на конюшне самых быстрых лошадей и позаботился, чтобы их вычистили, накормили и перед выездом дали хорошенько отдохнуть. Марч ди Суд через несколько часов пребывания на равнине полностью пришел в себя и настаивал, чтобы ему позволили сопровождать принца. Ди Цембуэр, который в сражении сломал руку и получил несколько кровоточивших ран, решил остаться с грумами и багажом, чтобы подлечиться и помочь ди Завару.

Вынести решение по справедливому наказанию разбойников, к немалому облегчению Кэсерила, должны были сами их жертвы. Поскольку компания, предводительствуемая Бергоном и Кэсерилом, уезжала в полночь, утренняя казнь должна