Битва драконов. Том 1 - Валерий Михайлович Гуминский

— Я его отпустил, — спокойно ответил он. — Надеюсь, ему не слишком нравится то место, куда он отправился.

— Просто так взял и отпустил? — усмехнулся цесаревич с легким налетом задумчивости. — Впрочем, я понимаю твои чувства, и сам бы поступил таким образом, чтобы враг исчез без следа. Но… Никита, ты в одиночку с Триадой не справишься. «Волшебный Лотос» — невероятно сильная организация с тысячами боевиков, эмиссаров, с разветвленной финансовой сетью. Три года назад наши спецслужбы уже накрывали дочерние структуры «Лотоса», действовавшие в Сибири…

— Так я не собираюсь воевать с «Лотосом», — безразлично произнес Никита. — Вычищу только Верхотурье и сделаю одно маленькое предупреждение Старшему Брату. Но это потом, когда буду уверен в безопасности своей семьи. На территории нашей империи Триада все равно войну не развяжет, а вот я могу сделать так, что в Китае их охотно сожрут другие.

— Главное, чтобы за твоей спиной пепелище не осталось, — пошутил, а на самом деле предупредил Владислав. Был ли в его словах намек на демона Огня, способного уничтожить город своей мощью? Кто способен проникнуть в мысли императора? Ведь цесаревич не сам по себе плетет тонкие кружева и прощупывает намерения гостя. Или все-таки уже начинает свою политику?

— Постараюсь, — не стал обещать Никита. В самом деле, как повернется на деле ситуация с «Лотосом». Может, придется к дядюшке Миншу обращаться. Он с радостью уничтожит конкурента. Зуб имеет, наверное, за ту свинью, подложенную «Лотосом» с девушкой-заложницей. А ведь хорошая идея. Легче батьку лупить, навалившись со всех сторон. Об этом противник не подумал?

— Оставим этот разговор, — наследник достал из кармана куртки сложенный пополам берет такого же песчаного цвета что и униформа, натянул на голову. Солнце, спрятавшееся в гуще леса, уже не грело, температура воздуха заметно падала, особенно возле озера. — Я в последнее время частенько встречаюсь с людьми, которые могут пригодиться в нашем будущем союзе. Надеюсь, мои слова, сказанные перед свадьбой, не канули в пустоту?

— Нет, Владислав Александрович, даже наоборот, — посмотрел на него Никита. — В силу своей…хм, отдаленности, я не могу увидеть всю картину. Мне бы несколько фамилий тех людей, готовых объединиться вокруг наследной семьи. И желательно, чтобы среди них не было известных антагонистов императорского трона.

Владислав неожиданно рассмеялся и похлопал ладонями по карманам, как заядлый курильщик в поисках пачки сигарет. Но цесаревич никогда не курил, об этом знали все. Он вытащил телефон, показал его Никите:

— Здесь есть контакты людей, готовых к сотрудничеству лично с тобой. Ты должен понимать, Никита, что все они — старшие сыновья родов, наследники огромных состояний. Каждый из них рано или поздно возглавит свою Семью, заодно укрепив императорский трон.

— Хованские среди них точно есть, — улыбнулся Никита.

— Не без этого, — кивнул цесаревич, ловко покручивая в пальцах тонкий, но солидный на вид прямоугольник с матовым стеклом. — Хованские тем более…

— Анислав Радиславич кем приходится Софье? — поинтересовался волхв, вспомнив следователя из отдела «М».

— Родной дядя по отцу. Кстати, о тебе отзывается со сдержанным уважением. Серьезный служака с отменным нюхом. Именно он понял, кто провел акцию захвата. Раскопал про «Лотос» и посоветовал прицепить к тебе службу слежения. Очень заинтересовал ты дядюшку.

— Точно, служака, — буркнул Никита.

— Не обижайся на него. Кто умеет надежно держать язык за зубами и умело дозировать информацию — так это дядя Анислав.

Разговаривая, они вошли в сосновый лесок, огибающий дворец со стороны озера. Проигнорировав крытую беседку с удобными скамеечками, цесаревич миновал ее, Никита согласился с ним. Лучше уж двигаться, чем сидеть на свежем ветерке.

— А насчет фамилий… Я назову тех, кто не будет входить в мою свиту. Тоже, чертяки, отказались, как и ты! Или я чего-то не понимаю?

— Таких, полагаю, немного? — вежливо поинтересовался Никита, мысленно прокручивая в голове список влиятельных фамилий Петербурга. Московское дворянство он не трогал. В столице старому боярству развернуться не дадут. Интересно, насколько ошибется?

— Юрий Пушкин один из первых выразил свое желание поддержать меня, — нарочито небрежно ответил Меньшиков. — Василий Голенищев, Володя Оболенский. Надеюсь, этих имен достаточно, чтобы понять, какой стратегии я придерживаюсь?

Никита не стал торопиться с ответом, размышляя. Названные цесаревичем фамилии внушали уважение. Голенищевы, например, контролировали международные морские перевозки, владели более сорока процентами торгового флота России, активно возводили судостроительные верфи в Скандинавии. Им и без того, познавшим вкус огромных денег, не было дела до политической возни, устроенной Балахниным. И тем не менее, Голенищевы рьяно поддерживали существующий порядок и высказывали лояльность Меньшиковым. Кстати, именно они едва ли не первыми пошли на сближение с купеческим альянсом. На что и намекала Ксения Старшинова-Шаховская.

Оболенские подвизались на административных должностях. Из их рода выходили знаменитые адвокаты, губернаторы, военачальники. Владеют огромными наделами в Малороссии, издавна делают упор на развитие сельскохозяйственных угодий. Многочисленные крестьянские хутора и фермы выращивают пшеницу, славящуюся не только в России, но и в Европе. Преданны императорскому клану.

Пушкины — выходцы из старомосковского боярства, постепенно переселились поближе к столице, но в Петербурге проживает только старший Род, возглавляемый Егором Васильевичем. Насколько Никита был осведомлен, у них еще Патриарх жив, а ему уже лет за сто. Солидный дедок. Остальная родня расселилась вокруг Москвы. Самая дружная, стоящая горой за каждого своего человека, Семья. Землевладельцы, держат за собой строительный сектор, возводят доходные дома в Москве, Петербурге, Твери, Ярославле. Имеют с этого приличный куш.

Самое интересное, вовремя вспомнил Никита, никто из этих Семей не ведет родословную от Рюриковичей, не пересекался с Романовыми, а это многое значит во времена правления Меньшиковых. Лояльные роды имеют великолепные преференции и доверие от императора Александра IV.

— Старшие сыновья продолжат дело своих отцов, — не торопясь с выводами, произнес Никита. — У них хорошие шансы увеличить капиталы семьи. Плюс к этому огромные людские ресурсы. Но дело ведь не в них?

— Само собой, — кивнул цесаревич. — Точнее, не в первую очередь. Мы укрепляем свою экономику, стимулируем на вложение финансов во внутренние проекты. Как я вижу дальнейшие перспективы…

— То есть внешняя политика перестает быть приоритетной во время правления Владислава Первого? — как бы в шутку спросил Никита.

— Излишне смело, Никита Анатольевич, — в тон ему ответил цесаревич. — Это всего лишь мои