Адмирал Империи – 56 - Дмитрий Николаевич Коровников

внутренне содрогнулся. Старый Гинце часами мог рассказывать о том, как уравнения описывают гармонию вселенной. Он видел поэзию в цифрах. А теперь видит только цифры.

— А еще, — продолжал Борисевич, явно рад найти благодарного слушателя, — он не пьет! Совсем! Говорит, алкоголь снижает эффективность мыслительных процессов на двадцать три процента. Двадцать три, Карл! Он что, измерял? И как вообще можно жить без выпивки? Это ж противоестественно!

— Я вообще-то тоже не пью, — пожал я плечами.

— И очень даже зря, — буркнул толстяк Борисевич.

Мы прошли в левое крыло губернаторской резиденции и поднялись на третий, последний этаж. Впереди показалась дверь.

— Вот мы и пришли, — объявил Борисевич, останавливаясь у входа. — Александр Иванович, я вас тут подожду. Не хочу видеть, во что превратилась часть моего дома, когда здесь появилась техническая лаборатория корпорации. Раньше там хоть живые цветы стоял, а сейчас только стерильные белые стены, операторы, роботы и мониторы. Как в колл-центре.

— Спасибо за компанию, Генрих Христофорович, — я пожал руку губернатору.

— Да не за что! — он крепко сжал мою ладонь. — Александр Иванович, найдите ответы. И найдите их быстро. Потому что я старый солдат, много войн повидал, и нюх у меня на беду не подводит. А сейчас такая беда надвигается, что… В общем, поторопитесь.

Я кивнул и направился к входу. Автоматические двери бесшумно разъехались, впуская меня в стерильный мир новой корпорации Гинце.

«Что же ты насоветовал нашему юному императору?»

Глава 4

Место действия: столичная звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами императора.

Точка пространства: столичная планета Сураж-4.

Правительственный квартал. Лаборатория корпорации «Имперские Кибернетические Системы».

Дата: 11 августа 2215 года.

Автоматические двери с надписью корпорация «Имперские Кибернетические Системы» разъехались с едва слышным шипением, впуская меня в царство стерильной белизны. Первое, что бросилось в глаза — полное отсутствие того творческого хаоса, который всегда окружал профессора Гинце у меня на корабле. Никаких разбросанных чертежей от руки, никаких наполовину собранных устройств, никаких кружек с недопитым кофе. Только белые стены, белый пол, белый потолок и ряды мониторов с бегущими строчками кода.

— Александр Иванович, как я рад вас видеть! — профессор встретил меня у входа, и я сразу отметил изменения в его манере держаться. Раньше Гинце при встрече расплывался в улыбке и начинал размахивать руками, рассказывая о своих последних изобретениях. Теперь — сдержанное приветствие, выверенный жест, рукопожатие ровно такой длительности, чтобы не показаться ни холодным, ни фамильярным.

— Взаимно, профессор, — ответил я, оглядываясь по сторонам и пытаясь скрыть свое разочарование этой клинической чистотой. — Впечатляющие изменения. Раньше ваша лаборатория больше напоминала… как бы это сказать…

— Свалку гениальных идей? — подсказал Гинце с легкой улыбкой. — Знаю, знаю. Но эффективность работы в организованном пространстве возрастает значительно. Я провел исследование — оптимизация рабочего места позволяет сэкономить до трех часов в день.

— И потерять душу в процессе, — пробормотал я себе под нос, но профессор услышал.

— Душа — понятие абстрактное, Александр Иванович. А время — ресурс вполне конкретный и невосполнимый. Но вы же не за философскими дебатами пришли?

Прямота — еще одно новое качество профессора. Раньше он мог часами ходить вокруг да около, прежде чем перейти к сути. Теперь — сразу к делу. Эффективно? Возможно. Но что-то важное терялось в этой эффективности.

— Удивлен, что вас не было на военном совете, — начал я, решив не сразу выкладывать свои подозрения. — Вы же теперь ближайший советник Его Величества, к тому же исполняющий обязанности министра финансов. Как же так — обсуждаем судьбу Империи, а главного финансиста нет?

Гинце поправил очки — единственный жест, оставшийся от прежнего профессора, хотя теперь и он казался отрепетированным.

— У меня было множество неотложных дел. Финансовые потоки требуют постоянного мониторинга, особенно в условиях военного времени. Плюс строительные проекты, исследовательские программы, административные вопросы…

— По строительству этих мегалитических сооружений? — я не удержался от усмешки, кивнув в сторону панорамного окна, за которым виднелся растущий как на дрожжах новый императорский дворец. Белый мрамор сверкал на солнце, строительные принтеры размером с космический линкор методично наращивали этаж за этажом. — Серьезно, Густав Адольфович? Мы в разгаре гражданской войны, враги со всех сторон, ресурсов в обрез, а вы дворцы строите?

Профессор проследил за моим взглядом, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на прежнее оживление. Но только на мгновение.

— Это необходимо, Александр Иванович. Символы имеют колоссальное значение в государственном строительстве. Народ должен видеть, что новая власть не просто удерживает позиции, но и строит будущее. Психологический эффект от возведения дворца превышает его стоимость в разы.

— Психологический эффект? — я покачал головой. — Вы же дрались с нами за каждый использованный бриллиантовый империал! Помните, как торговались с Бобом за цену модернизации «2525»? Как считали каждую заклепку на крейсере? Профессор, который неделю назад экономил каждый рубль, теперь транжирит деньги направо и налево!

Гинце выпрямился, и его лицо приобрело выражение спокойной уверенности — именно это выражение раздражало меня