Зверь 4 - Алексей Владимирович Калинин

травами мозговой ресурс, что появился эффект фотографической памяти. А ведь начиналось всё с самых элементарных игр — ведьмак Велизар клал на табурет с десяток мелких предметов. Там были пуговицы, иголки, катушки ниток, ракушки. После этого просил посмотреть и запомнить. Я смотрел и запоминал. Потом поворачивался, а Велизар убирал что-то с табурета. Я же должен был сказать — что именно он убрал.

Постепенно наши игры усложнялись. Менялось количество, менялось предметное расположение, уменьшалось время. Всё это доходило до того, что мне в итоге нужно было на полной скорости проскочить зал, похожий на дворцовый. Я пробегал, а через минуту должен был вернуться и четко указать на перестановку предметов, определить те, каких не хватало и выделить те, какие добавили.

Что мне после этого какой-то тест? Так, легкая разминка для мозгов. Я смог даже вычленить то, от чего зависит рыночная капитализация компании: количество акций в обращении; рыночная стоимость акций; макроэкономические события и состояние отрасли, в которой работает компания. Среди пунктов превалировали подобные решения — три верных ответа и один неверный. Вот и ломай голову — какой из четырех представленных пунктов будет правильным.

Лицо Лаврина я уже успел оценить. Эх, до чего же хороший фонарь я ему поставил! Пусть замазанный магией и косметикой, но всё равно синева пробивается под глазом. Прямо так и хотелось пропеть: «Расплескалась синева, расплескалась! По фингалу разлилась, да по скулам…»

Хотелось, но я не пропел. Сдержался. Всё-таки я серьёзный перец и мне подобает ходить так, словно вот-вот обосрусь и при этом старательно сжимать булки. И поменьше давить лыбу, чтобы не приняли за скомороха и шута. Я весь из себя важный такой должен быть, прямо рыцарь без страха и упрёка. Сижу, никого не трогаю, решаю тест…

Уже несколько раз ловил на себе задумчивый взгляд Светланы. А также заинтересованные взгляды боярыни Разумовской, княжны Салтыковой и боярыни Велихвостовой. Эта троица уже наслышана про дуэль и про то, как меня пытались остановить мольбы Карамазовой. В глазах девушек я поднялся на пару уровней по интересу. Чертовски приятно чувствовать на себе женские взгляды, скажу я вам!

— Ещё пять минут и сдаём работы! — проскрипел преподаватель.

— Простите, Сергей Павлович, а кто написал, тот уже может сдать? — поднял я руку.

— Выскочка, — раздалось слева знакомое шипение.

Лаврин всё никак не может успокоиться.

— Лучше всем оставаться на своих местах и проявлять уважение к своим одногруппникам. Хождение по аудитории будет только отвлекать. Если вы всё сделали, то перепроверьте себя. Излишнее самомнение может сыграть дурную шутку, — преподаватель склонил голову на плечо.

— Что, съел? — снова раздалось шипение.

— Вы правы, Сергей Павлович, излишнее самомнение порой играет дурную шутку с лучшими из нас. А худших вообще разрывает на клочки, — солнечно улыбнулся я в ответ. — На мелкие, плохо пахнущие кусочки…

— Поэтому будет лучше дождаться окончания занятия и уже со всеми вместе сдать работу, — с улыбкой ответил преподаватель.

Я кивнул и сделал вид, что углубился в изучение листа перед собой. Периферийным зрением заметил брошенные на меня взгляды однокурсников. Кто-то смотрел с симпатией, кто-то с недовольством. Но первых было больше.

Время тянулось жвачкой, прилипшей к кроссовкам с разогретого асфальта. Я уже право слово заскучал. Экономика была у нас последней парой и после неё следовало проводить Карамазову хотя бы до ворот гимназии. Сделать так, чтобы никто не обидел.

А обидеть могут многие…

Да, в мире сильных нельзя быть слабым — тут же растопчут и вытрут ноги. Уж кому, как не мне это знать. Когда борешься с сошедшими с ума от крови вурдалаками или охотишься на больных бешенством оборотней, то на тебя всё равно заказчики смотрят, как на урода, на выродка, который только и умеет, что делать грязную работу. На жадного до денег ассенизатора, готового за чеканную монету хоть поселенье волколаков вырезать. А если не будешь торговаться и брать деньги вперёд, то эти самые богатые заказчики потом всеми силами начнут стараться увильнуть от выплаты.

В своё время, когда был ещё только начинающим ведьмаком, меня пару раз так опрокинули с выплатами. Говорили прийти завтра, кормили отговорками, жаловались на неурожай и вешали на уши прочую лабуду. Хорошо ещё старые ведьмаки научили одному способу развязать мошну скупердяя — нужно было приманить утопцев из ближайшего болота к дому заказчика и всё. На утро поседевшие от страха жмоты бежали и протягивали деньги, лишь бы я избавил их от очередной напасти.

А утопцы только на вид страшные. Если знать, как с ними бороться, то и помощь ведьмака не понадобится. Нужно было всего лишь…

Прозвенел звонок. Он был подобен гласу небес, который отпускает грешникам все грехи и отступления от честной жизни. Лицеисты зашуршали, начали вставать и собираться. Те, кто не успел записать в основное время, спешно черкали в листе, ставя галочки наугад — авось пронесет…

— Господа учащиеся, позвольте задержать вас ещё на пару минут, — подал голос Михайлов. — Декан нашего лицея поручил мне выбрать из вас старосту группы. Так как мы ещё не успели хорошенько познакомиться, то я советую вам самим посовещаться и выбрать человека, достойного доверия.

Вот это новость… Старосту группы? И кому же захочется тащить на себе эту адскую ношу? Кому захочется лишний раз красоваться в деканате, знать всё расписание и отвечать по внутреннему чату на глупые вопросы однокашников? Чем там ещё старосты занимаются?

— Я предлагаю Южского, — подал голос Говардский. — А что? Он ответственный, внимательный и пунктуальный. Думаю, что он будет достойным старостой.

Я едва не матюкнулся. Друг ещё называется. Надо будет потом узнать — где же ему дорогу перешел, что он так на меня разозлился?

— А что, почему бы и нет? — поддержал товарища Лопырев. — Весьма благородный человек и самых честных правил… Я тоже думаю, что господин Эдгарт Южский сможет достойно нести эту ношу.

— Да я… — от неожиданности я замешкался с ответом.

— А чего это господина Южского пихаете? — с вызовом спросил Сернитский. — У нас может и более достойный кандидат найдется! Вот, господин Лаврин, например! В древности рода он может любому фору дать. И ведет себя подобающе — честен, сердцем чист и не спесив. Или он в масштабах ваших недостаточно красив?

— Да, он и учится отлично! Премирован много раз! — тут же влез Батурин. — Почему бы это нам не