Снова в школу. Том 1 - Екатерина Аникина

Постояв еще немного у открытой двери, я решил уже войти внутрь, чего на пороге болтаться. Максимум, что меня ждало — это провести два часа в одиночестве, не слишком жуткое наказание за попытку разобраться с замком, а вот стоять в проеме, скорее всего, не рекомендуется слишком долго, с двери станет резко закрыться, запихивая тебе во внутрь всем своим навороченным железом. Поэтому я, отбросив сомнения, вошел внутрь и… ничего не произошло. Дверь не закрылась за моей спиной, а продолжала стоять раскрытая и совершенно неподвижная.

— Сломалась ты, что ли? — ухватившись за ручку, я потянул ее на себя. Дверь послушно последовала моим усилиям и довольно мягко закрылась, что было удивительным, учитывая ее размеры и вес. Однако звука закрывающегося замка так и не последовало. Меня совершенно однозначно не собирались запирать. — Зашибись! — проговорил я с чувством и сел на стул. Что же это получается, мне не просто взыскание назначили, надо мной еще и решили вот таким образом приколоться что ли? Чтобы я день убил в поисках открывалки, а в итоге она оказалась не нужна? Ведь не мог Викентий всерьез думать, что я не попытаюсь выбраться из этой клетки. Мой взгляд упал на горы мусора, которые не становились меньше после всех приложенных вчерашним вечером усилий. — Вот вам, товарищ военнослужащий, бритва, вот вам сортир, развлекайтесь, только ни дай бог, кафель поцарапаешь, тебе не жить, — пробормотал я, поднимаясь со стула и направляясь к недоразобранным вчера учебникам, вытаскивая на ходу рулон с мусорными мешками, которые я догадался взять у завхоза, прежде, чем сюда идти. Совхоз долго ворчал, особенно на тему того, что полные мешки придется вывозить, мол, кому этот мусор вообще помешал, лежит себе и лежит уже пару сотен лет, и еще столько же пролежит. На что я ответил, что окончательный вывоз мусора — это вовсе не мои трудности, и если его устраивают те горы, то после моей сдачи директору подвала, он вполне может снова все рассыпать там по полу, заодно на мешках сэкономит, которые выбрасывать не придется. — И где Волкову черти носят? — пробормотав этот риторический вопрос, я опустился на колени перед кучей различного хлама. — А вдруг я тут компактный синхрофазотрон надыбаю, да выброшу по незнанию? Кто будет за мной наблюдать и предотвращать этот акт вандализма? — Взяв старый учебник, я раскрыл мешок. — Ну, начинаем начинать, как говорил один очень упоротый персонаж.

Когда первый мешок наполнился, я оттащил его к стене и прогнулся в спине, ощущая, что она затекла. Раздражение от вынужденной беспомощности нахлынуло с новой силой. Так дело не пойдет. И дело тут даже не в Лосе со товарищи, во всяком случае не только в них. В конце концов, школу мы скоро закончим, и начнем работать, во благо наших кланов… Лось начнет работать на уже приготовленном папашей теплом местечке, на котором даже уже кресло согрели, дабы младшенький не заморозил свое седалище, я же буду заниматься чем угодно, чтобы свести концы с концами и не лишиться единственного оставшегося у нашего неудачливого семейства актива — нашего родового городского дома. Не исключено, что в итоге я буду работать в лосевской корпорации «Ньюмен», и называть Лося «босс». В любом случае, нам будет не до школьных драк. Вот только способность себя защитить, всегда была для меня чем-то само собой разумеющимся, не только в армии, там-то я как раз не слишком выделялся, но в школе точно, и ощущать себя теперь беспомощным задротом, было, мягко говоря, некомфортно.

Оглядевшись по сторонам, я увидел вполне подходящие для начала маломальских тренировок то ли трубки, то ли палки, длинной где-то сантиметров по тридцать, из странного металла, очень светлого, с зеркальной поверхностью и достаточно тяжелыми, чтобы успешно сыграть роль утяжелителей. То, что надо. Подобрав одну из этих трубок, я принялся выполнять одной рукой упражнения для укрепления и одновременно растягивания связок запястья, что совершенно не мешало заниматься делом. Не прекращая работы, второй рукой вытащил очередной мешок и сел возле кучи мусора с другой стороны.

Здесь я тоже наткнулся на какие-то учебники, отличающиеся по виду от тех, по которым мы изучали базовые предметы. Открыв первый попавшийся мне в руки источник знаний, где-то на середине, я прочитал: «Минимальная маржа — это минимальная величина ГО, ниже которой биржа оставляет за собой право принудительно закрыть ваши позиции по рыночной цене. Такая операция называется маржин-колл». Перевернув книгу, я увидел, что это учебник по основам биржевой экономики, вот только у меня в расписании такого предмета точно не было, я бы его запомнил. Не переставая разминать мышцы и связки, меняя очередность рук, я сел на стул и, открыв учебник на первой странице, погрузился в чтение, стараясь запомнить то, о чем прочел, проговаривая про себя основные понятия.

Преимущество армии, служба в которой началась для меня в восемнадцать лет, заключалось в том, что там я научился соблюдать правила, приобрел прекрасную физическую форму, научился спать с открытыми глазами, и приобрел… нет, не развитый интеллектуальный уровень, но определенную житейскую хитрость, основанную на опыте, иной раз не слишком приятном. А вот с чем на срочке была проблема — это с образованием. Не получали мы его там, как-то не положено это было. И теперь этого самого образования ощущалась просто глобальная нехватка. Потому что даже тот же Лось, который все-таки учился те два года, что я провел в армии, превосходил меня в плане оперирования по крайней мере базовыми понятиями на целую голову, и это напрягало еще больше, чем физическая недоразвитость.

Поэтому я принялся тщательно изучать основы местной экономики и капитала, благо мои мозги не были засраны теми же понятиями из моего родного мира, которые, скорее всего, имели существенные отличия от того, что я уже прочитал, как и от того что собирался прочесть.

В какой-то момент отвлекшись от изучения очередных тезисов, чтобы уложить все прочитанное по полочкам в мозгу и зафиксировать в памяти, я поднял голову, полуприкрыл глаза и принялся проговаривать про себя, чтобы убедиться, что все запомнил, невидящим взглядом глядя при этом на трубку, которая в это время находилась в правой руке. Внезапно на зеркальной поверхности металла вспыхнули два ярких синих пятна, я слишком поздно понял, что это отразились мои глаза, в которых полыхнул призванный семейный дар, которого я вовсе не призывал! Но как бы я не хотел отвлечься, чтобы заглушить его, было уже поздно, потому что я