Вик Разрушитель #4 - Валерий Михайлович Гуминский

что мне было нужно. Плоский планшет с обрезиненной кромкой и довольно массивный на вид, оказался в ее руках.

— Твое имя, — попросила она, присев за стол. — Нужно карточку заполнить.

— Андрей Мамонов, — ответил я, разглядывая лежащий аппарат возле тети Маши. — А планшет на магическом интеграторе работает?

— Нет, обычная начинка, базовая «читалка», — записывая в учетную карточку мои данные, ответила женщина. — Предупреждаю сразу: с этого планшета нет выхода в общественные Сети. Он завязан только на лицеистский внутренний ресурс, где можно получить всю необходимую информацию по учебе. Обновление раз в неделю. Доступ к учебной базе через регистрацию. За потерю имущества — штраф и возмещение в денежном эквиваленте.

— Я могу его брать домой?

— Конечно, — положив передо мной карточку с убористым почерком, тетя Маша ткнула пальцем, где нужно поставить подпись. — Теперь это твой личный ассистент, как его называют наши ребятки. В общем, разберешься, не маленький.

Размашисто расписавшись (отец как-то пошутил, что свой автограф нужно оттачивать с той минуты, как научился ручку держать), я забрал планшет, покачал в руке, удивляясь его тяжести.

Попрощавшись с заведующей, мы тем же путем вернулись в класс. Я сел за подготовленную для меня парту и обратил внимание, что на ней лежит тетрадь и ручка. Удивляться этому едва ли стоило. Лицей существовал не только на родительских взносах, порой невероятно солидных, но и имел кучу меценатов, охотно дававших деньги на благоустройство императорского учебного заведения. Уже одно это освобождало меня от мороки под названием «приобретение канцелярских принадлежностей».

Радует-радует!

— Ну-с, Андрей Георгиевич, — как только я устроился, обратил на меня внимание Горчаков. — Открывайте эту замечательную тетрадь и записывайте тему: «Понятие о корневой степени». Заодно найдите на планшете учебник математики господина Державина Эс. Эс.

Я про себя вздохнул и постарался как можно быстрее вникнуть в то, что говорил учитель. Не хочу стать в глазах нового коллектива неудачником

3

— Как ты вообще здесь оказался? — я сидел за обеденным столиком вместе с Мишкой и уплетал пшенную кашу, густо сдобренную сливочным маслом, с биточками. — Я думал, ты в самом деле из свободных дворян.

— Да так и есть, — расплылся в улыбке Кочубей, его круглое лицо засветилось от удовольствия, что ловко провел меня. — Только я из высокородных нетитулованных дворян. Мои предки являются владельцами родовых имений в Ярославце, а прадед скупил под Москвой несколько разорившихся имений в Долгопрудном. Так что перед тобой сидит весьма богатый боярич, будущий крупный землевладелец.

— Ты старший в семье?

— Я наследник, — склонил стриженую голову Мишка. — Но не старший в семье.

— Загадку подкинуть решил? — ухмыльнулся я, отхлебнув компота. — У тебя есть старшая сестра…

— С тобой неинтересно, — разочарованно протянул Кочубей, а в глазах мелькнули озорные искорки. — Даже три.

— Ни фига себе! Да ты счастливчик!

— Особенно папаша! — расхохотался Мишка, а потом пожаловался. — Счастливчик ты, что не имеешь сестер-грымз! Они же меня при любой возможности за чупрун стараются схватить! Вот и пришлось волосы укоротить. Хорошо, батя Лизку и Веру замуж выдал, одну за другой. Осталась Аленка. Она на два года старше меня. Вредная, паучиха!

— Почему паучиха? — я забавлялся. Мишка оказался невероятно разговорчивым парнем, вернее — болтливым до посинения. С ним мог поспорить Ярик Назаров, но за отсутствием такового, был рад слушать приятеля.

— Ну, это же просто: вязать любит, — Кочубей скрутил блинчик и макнул его в розетку со сметаной. Облизнулся и откусил сразу половину. Прожевал и пояснил: — Всю родню обеспечила свитерами, носками, детскими пинетками. Я же говорю, паучиха. Точнее — маньячка-вязальщица!

— Привет, мальчики! — к нам подошли Нина с Катей, обе с подносами, уставленными тарелками. — У вас свободно?

— Пожалуйте в нашу компанию! — Кочубей вспыхнул, глядя на них, и чуточку суетливо отодвинулся в сторону.

Нина Захарьина — та самая брюнетка, которую я встретил на пороге лицея — села рядом со мной, взяла из стакана салфетку и плавным движением расправив ее, положила на колени.

— Приятного аппетита, — не сговариваясь, сказали мы.

Светло-русая Катя Лопухина захлопала глазами, и ее милое личико, на котором проступали рыжеватые веснушки, покраснело. А так не скажешь, что скромная, явно она подначила подругу присесть к нам.

— Спасибо, — так же хором ответили обе и засмеялись.

Обеденный часовой перерыв давал возможность ученикам приходить в удобное для них время, чтобы не толпиться возле раздачи, поэтому столовая была заполнена наполовину. Одни уходили, их место занимали другие. Лидия уже ушла с кем-то из старших девушек, бросив на нас взгляд, но ничего не сказав. Мы болтали о разных пустяках, но всегда найдется тот, кто испортит настроение.

— А ты что здесь забыл? — нарочито громко спросил кто-то, остановившись возле нашего стола. — Не напутал, где учишься, мелкопоместный?

Я даже не глядя понял, кто это такой наглый. Не спеша допил компот, вытер салфеткой губы и только тогда повернул голову. Знакомая прическа в виде зализанных назад волос и рельефно очерченные скулы, злой блеск в темно-серых глазах — на вид крепко сбитый парень стоял, засунув руки в карманы брюк. За его спиной переминались Панов и Кутузов. Этих свитских я узнал быстрее, чем Сашку Долгорукова. Как и они меня. Четвертым персонажем в этой компании выступал Корецкий Кирилл, молчаливо взиравший на притихших Нину и Катю.

— Да нет, точно по назначению пришел, — ответил я и сразу перешел в наступление. — Я же обещал, что мы еще встретимся и поговорим в равных условиях.

— Ты о чем, нищеброд? — Долгоруков оперся руками о край стола, едва не перевернув поднос Нины на себя. — Какого беса здесь делаешь? Как вообще тебя взяли в императорский лицей?

— Спроси своего приятеля Корибут-Воронецкого, — пожал я плечами. — Он хотя бы следит за новостями в столице.

— Ты не заговаривайся, а отвечай, каким образом поступил в «Чистые Пруды»? — рыкнул Сашка, нависая над столом.

— Не обязан отчитываться перед учеником, имеющим прав не больше, чем я, — продолжаю накалять этого засранца.

— Вообще-то, Александр Степанович, вы слегка забываетесь, — зарумянившись, ответила Нина. Видимо, ей было некомфортно сидеть, когда над столом торчит башня с прилизанными волосами. — Княжич Мамонов учится здесь на тех условиях, что и мы. И он прав. Извольте быть вежливее.

— Княжич? — смех Долгорукова разнесся по притихшей столовой. Народ с любопытством вслушивался в разгорающийся конфликт, но никто не смел вмешиваться. — С чего вдруг Мамонов? Он же Волховский! Или тебя «золотой князь» у Булгаковых перекупил и усыновил?

— Не угадал, прикинь? — я усмехнулся, сдерживая себя. Мне обязательно нужно, чтобы именно Долгоруков оказался зачинщиком скандала и бросил вызов на дуэль. В таком случае право на выбор места и способ противостояния будет принадлежать