Доброволец - Николай Петрович Марчук

огонь!!! Нет, правда, я в этих делах спец и скажу вам, что она даст сто очков форы любой студентке нашего универа, хоть они моложе ее в два раза.

Ну что ж, а дело-то не такое уж и гиблое! Если все сложится так, как утверждает Георгиевна, то вполне возможно, что из всей этой передряги я выйду не просто сухим, а в нехилом таком плюсе! Возможно, удастся в ближайшее время перевестись на какую-нибудь руководящую должность. Вот там уж я развернусь!

Итак, что нам надо сделать? Сегодня сделать кое-какие дела, подготовиться как следует, найти общих знакомых с этой Шикиной, а утром выдвинуться в Москву.

До самого вечера я выполнял задуманное. Сгонял в банк и снял со своего счета полмиллиона рублей, тут же попросил кассиров, чтобы они наличность расфасовали в тугие пачки, получилось весьма эффектно, как раз то что надо, чтобы совратить строгое женское сердце. Навел справки о студентке истфака Шикиной, оказалось, что девочка прям вся такая из себя положительная: активистка, комсомолка (это не шутка, наш ректор записной коммунист), отличница, победительница различных конкурсов и олимпиад, а еще очень и очень скромная девушка, как говорится в старом пошлом анекдоте: сардельки во рту не державшая! Но у меня на всякое строгое женское сердце всегда найдется болт с резьбой.

К поиску подходов к студентке Шикиной я подключил своего давнего приятеля и моего системного должника Витьку Клюева. Витек был у нас личностью в универе известной и харизматичной, капитан университетской КВН команды, светило театральных подмостков, гений вокала и гитары и так далее по списку. Этот кучерявый недоросток (а росту в нем было полтора метра) знал всех и вся в универе и мог в течение получаса найти общих знакомых не только с очниками, но и с заочниками первого курса на первой сессии. А это, я вам скажу, вообще высший пилотаж.

В целом все было готово к операции… название которой я так и не придумал. Рано утром закинул несколько сумок с вещами на заднее сиденье своего «прадо» и покатил на выезд из города. Несмотря на то, что сейчас была пятница и вроде как еще рабочий день 8 мая, народ активно щемился прочь из города, погоды стояли отличнейшие, так и шепчущие: займи, но на майские сгоняй на природу на пикник.

То ли от этого потайного желания сгонять на шашлыки, то ли просто от сочного весеннего воздуха, но на выезде из города я свернул не туда и покатил по направлению к Куравлевке. А может, все дело было в приближающемся Дне Победы. Все-таки 9 Мая – особый праздник. Фактически в году всего три праздника, которые празднуют в каждой семье: Новый год, День Победы и 8 Марта.

Опомнился только минут через двадцать, когда до места, где погибли мои родители, осталось чуть меньше километра. Поворачивать не стал и решил, что это знак проведать памятник на обочине. Памятник был на месте, чистенький и ухоженный, но я все равно протер серый мрамор тряпкой и повыдергивал траву возле постамента, потом еще минут десять собирал мусор в округе.

Пять лет назад в этом месте на встречку вылетел грузовой КамАЗ и лоб в лоб столкнулся с «Дастером», в котором мои родители ехали в Куравлевку. Папа и мама погибли на месте, водила КамАЗа отделался парой переломов и условным сроком.

Немного постояв рядом с памятником и мысленно рассказав родителям о своей жизни за последние месяцы, решил, что Москва подождет пару часов, тем более что у меня в запасе больше суток и вполне можно заскочить в Куравлевку, проверить мою фазенду и подогнать подарок дяде Толе к 9 Мая. По пути как раз был сетевой магазин.

В магазе я прикупил пару бутылок водки и по бутылке крымского коньяка и вина, на закуску взял пару пачек дорогого рассыпного чая (дядя Толя не признавал пакетики), несколько палок сухой сыровяленой колбасы, пару банок красной икры и банку маринованных морских гребешков. Дядя Толя жил по соседству и присматривал за моим родовым домом в Куравлевке. Дядька веселый и зачетный, из низовых чувашей, ветеран войны в Афганистане и старинный друг моих родителей. Каждый раз, когда я наведывался в Куравлевку, привозил ему разных гостинцев «из города», особенностью подарков был какой-нибудь необычный деликатес, именуемый дядей Толей «буржуйской хренью». В этот раз хренью станут маринованные гребешки, в прошлый раз было копченое мясо крокодила, которое дядя Толя схрумкал за обе щеки и сказал, что это жалкое подобие мяса варана, которое он собственноручно готовил в Афгане.

– О, здорово, доцент! Как жизнь? – выкатился мне навстречу ртутный шарик дядя Толя. – Я только о тебе думал!

Небольшого роста и щуплого телосложения дядечка с лысой, смуглой от загара головой и щуплой, редкой бороденкой. А вот рукопожатие у него было будь здоров, так своей пятерней мне краба припечатал, что даже послышался хруст суставов.

– Молодец, что приехал! Ты так, на минутку, или на майские? Хорошо бы на все выходные, а то я задумал к внукам сгонять, а не хочется дом просто так бросать, – затараторил дядя Толя, увлекая меня к себе во двор. – Я ж, почитай, пять лет твою хибару сторожу, так что давай и ты мне поможешь. А чего это у тебя в руках? Мне? Спасибо, уважил старика! А это чего? Гребешки? Они склизкие, как медуза, или как мидии? Сам пробовал? Может, махнешь стопку, снимешь пробу, я как раз выгнал по рецепту твоего бати, тройная очистка! – Мне в руки тут же был всунут стакан с жидкостью слегка желтоватого цвета. – Все как у твоего бати – настоял на зверобое и перепонках грецкого ореха. Ну, давай, помянем твоих маму и папу. До дна!

– Уххх! Твою ж!! А-а-а-а! – Огненная комета провалилась мне в пищевод, взорвалась там тротиловой шашкой, я только и успел что захлопнуть рот. Во второй руке тут же оказался бутерброд – серый хлеб, щедрый кусман сала и перья зеленого лука. Бутер провалился внутрь на удивление легко, хоть и был весьма приличных размеров.

– Дядя Толя, ну ты и диверсант! Я ж на пять минут заскочил, хату проверить да тебе гостинец отдать. Как я теперь за руль сяду? Мне ж в Москву по делам надо!

– Какие дела? Праздники же! На 9 Мая работать можно только ментам, военным и врачам, остальным – святотатство! Или что-то срочное и важное? – В голосе дяде Толи прорезалась отцовская забота.

– Да как тебе сказать… У меня на работе, в универе, возникли