Людмила Белаш - Ключ власти

Для трапезы они расположились в бывшей столовой аббата, на втором этаже главного корпуса. Здесь, в сводчатой просторной комнате с белыми стенами, с позолоченным плафоном в виде Ока, граф Бертон принимал самых желанных гостей. Строгая, ещё монастырских времён, мебель, за высокими окнами — зелень тихого сада, неподвижный пруд…

— Помянем ваших сыновей, дорогой граф, — подняв бокал с рубиновым напитком, Карамо вспомнил вчерашние вести с Эстейской равнины и нахмурился.

Третьего дня очередная «тёмная звезда» — точно как рассчитали астрономы — упала на Красной половине империи. Хотя народ с места падения выселили заранее, жертвы были. С каждым часом их становилось всё больше. Пришельцы спешно зарывались вглубь земли, на поверхности шёл бой. Войска густо бомбили кратер, но сквозь пламя и дым из ямы лезли шагающие раковины, сжигая всё вокруг лучами.

Тяжело быть офицером вдали от битвы, где гибнут сограждане. Но при попытке вступить в армию сразу услышишь: «Негоден к строевой. Ваше благородие, хотите служить при штабе?»

Карамо с невольной завистью посмотрел на Бертона. Вот воплощение здоровья! Гвардейского сложения, подтянутый, едва за сорок лет — хоть сейчас в полковники. Он из инженерных войск, сапёр — самая нужная профессия, когда воюешь с подземельем…

Словно ощутив пристальное внимание, Бертон повернул голову. В синих глазах графа леденела тоска.

«Не поменялся бы я с ним местами, — тотчас решил кавалер. — Даже за эполеты генерала. Лучше остаться тем, какой есть. Пусть ноги не гнутся — свой путь я пройду…»

Сам он — всего на год старше Бертона — был худ, лицо обветрено, губы сжаты болезненной гримасой. В отличие от западных дворян — тем более чиновных, — тёмно-русые волосы Карамо спадали на воротник вольной гривой. Широкие манжеты, узорчатый камзол, под салфеткой на груди топорщится богатый белый галстук, повязанный «цветком розы». Всё как в злой поговорке: «Кавалер с Востока — бос, а в галстуке».

— Покидая южное приморье, я купил для ваших ребятишек парный амулет — резные бляхи из кости. Туземцы верят, что они помогают двойняшкам… Жаль, мой подарок опоздал… Славные были мальчики.

— Путь им в громовое небо, — печально ответил Бертон. Война, заговор Цереса, школа — жизнь бурлила вокруг… Но стоило вспомнить об утрате, и вновь охватывало чувство пустоты. Тяжело возвращаться домой — там в безмолвии траура страдает жена.

Выпили, стали закусывать. Вино согревало сердца.

— Меня смущает совпадение атак, — заговорил Карамо. — Вы писали со слов дочери, что старые станы враждуют с вновь прибывшими. Но вылазка в Сарцине и высадка в Эстее… похоже на части единого плана.

— Девица из подземелья, которую я принял на службу, подтвердила слова Лисены. Те, что прилетели в прошлом, считают, что сородичи бросили их на произвол судьбы, прекратили десант. Однако Хайта, девочка с восьмого корабля, сказала: на Мориоре началась междоусобная война, катапульты для запуска «тёмных звёзд» были разрушены.

— Слушайте, граф, как вам удалось захомутать сразу двух дьяволиц?

— Ушам не верю! Карамо, вы, знаток Мориора — перешли на язык инквизиции?.. Конечно, они странные особы, но отнюдь не дьяволицы.

— Каюсь! виноват! — Кавалер пылко взмахнул салфеткой. — Эти существа… попадая в наше общество, они скрывают своё происхождение.

— Мои не таятся. Здесь Гестель, полное собрание вещунов и лунатиков.

— Да, редкое место — где человек не боится своего дара.

— …и не опасается попасть в обитель покаяния.

— Боюсь, мориорок ждало позорище на площади… или научная тюрьма генштаба.

— Было высочайше предписано взять обеих в пансион. Чьё-то волевое решение… Хорошая возможность — изучить их способности здесь. Это может пригодиться, — улыбнулся граф краем рта. — Опять же, любопытно проверить, насколько они приручаются.

— Приручаются!.. Бертон, с ними надо быть начеку. Пусть подземная дева добра и мила — внутри она чужда. Их потомство от встреч с мирянами…

— Полноте, друг мой! Такие дети — редкость. Воспитанные в нашей вере…

— Граф, вы благодушны, словно школьный поп, — насмешливо молвил Карамо. — Дети двух миров, хм. Эти метисы под чужими именами… Они растут, вскоре будут в университетах и военных школах, а затем… Дай нам бог сохранить силы и разум к тому времени, когда мы столкнёмся с ними — зрелыми.

— Я видел полукровок. Они не опасны, — уверял Бертон.

— Вы говорите о тех, кого нашли?.. Я — о тех, кто не найден. Их матери ловко вживаются — из наложниц в содержанки. Поверьте, они исхитрятся, чтобы их дети получили полные права. Любым путём — подкуп, подлог… Все инородцы так пролазят в свет — скажем, «люди воды» из общины банкиров. Сколько раз было — чиновник солидного ранга, громовник, а на поверку — тайно молится Луне, грезит о затонувшем царстве и продвигает соплеменников на высшие посты… Помесь всегда на стороне чужих.

— Потомка мориорки выявить гораздо легче.

— По-моему, даже научная тюрьма этим всерьёз не занималась… — Восточный кавалер с сомнением покачал головой. — Сколько раз я слышал: «Такая-то — подземная чертовка!» Но как доказать? надо изучить под микроскопом её кожу, взять кровь на анализ… Модная дамочка, любовница магната, никогда не признается, что родилась в норе, при свете плесени. Кем они воспитают своих отпрысков — людьми или…

— Вряд ли полукровки высоко пробьются. Особых свойств у них нет — в Гестеле ни одной помеси. Зато чистокровных ведьм — в избытке, — пошутил граф.

— Так-так, вы тоже заговорили как инквизитор?.. — Карамо рассмеялся. — Церковные, часом, шпиков сюда не засылали?

— Представьте, нет. Официально мы — пансион от телеграфного ведомства. Даже в городишке, где вы сошли с поезда, ни о чём не подозревают.

— И на том спасибо!.. Патриарх и депутаты в рясах будут мне гораздо симпатичнее, если вместо гонений на ведьм ополчатся против астрального проекта. Я даже прощу им выпады в адрес Востока. Но каково!.. — усмехнулся Карамо. — Раз в сто лет громовники и либералы выступили заодно в парламенте! Дай им Гром удачи.

— Очень удобный момент: ударить вместе и прославиться в народе, — согласился Бертон. — Военные налоги… цены растут, зарплаты заморожены… Еле пробил ассигнования для Гестеля. Дали с оговоркой: «Бомбы и солдаты сейчас важнее».

— Кто озвучил мнение?

— Глава казначейства.

— Выпьем ещё — за успех святой церкви в прениях по космосу!.. Впору написать в газету либералов: «Деньги напрасно улетают в небо». А заодно обругать проект о карах за вещание и лунатизм. Это — удар по науке…

— Удар будет, если одобрят расходы на космос. — Бертон задумчиво разглядывал на просвет вино в бокале. — Бюджетные средства уйдут на астролётчиков, другим учёным останутся крохи. Лучше уж ракетные войска — грозить иноверцам через океан, это не столь накладно… Мне придётся убеждать канцлера сохранить Гестель.

— Раз мы заговорили о дотациях — граф, у вас найдётся тысяч пятьдесят? Без отдачи. Отчаянно нужны деньги на экспедицию, а в академии касса пуста.

— Ваше последнее путешествие было… успешно? — спросил граф, понизив голос и наклонившись вперёд.

— Да. — Карамо выпрямился с гордостью. — Наконец-то.

— Вы нашли…

— …то, что искал. Кроме того, провёл аэрофотосъёмку на полярном побережье. Об итогах говорить рано, но на пластинках есть чёткие знаки. Руины крепостей, слишком больших для человека… Помните? я говорил, что обнаружу следы древних посещений. И даже битв. Страшно представить, какие гиганты сражались тогда, до начала времён…

— Мои поздравления, брат Турман! — Граф отсалютовал ему бокалом. — Ваши находки — наша общая радость.

— Только радость, брат мой, но ни гроша денег. Стал собирать по подписке! Изъездил пол-империи, разослал ворох телеграмм, собрал тридцать с небольшим тысяч. Взамен обязался славить в отчёте тех, кто раскошелился.

— Десять — всё, что могу выделить. Поймите, у меня школа, её надо кормить, обеспечивать… И пять от себя лично. Славить меня не надо.

— Бертон, за ваше здоровье! Вы спасаете науку…

— О, только не надо преувеличивать моих заслуг.

— …ещё я жду свидания с подземными девицами. Буквально жажду. Два-три дня бесед меня вполне устроят. Тем более сейчас вакация, ваши ученики в разгоне, а те, кто остался в Гестеле, валяют дурака и назначают друг дружке свидания.

— Ошибаетесь, они соблюдают приличия.

— А чем вы сами занимались… лет в шестнадцать?

— Был кадетом Пажеского корпуса.

— …бегали в самоволку — лакать сидр, кататься на каруселях и подмигивать девчонкам.

— Иногда, — улыбнулся Бертон. — Кавалер, давайте прогуляемся? Хочу показать вам новую лабораторию… и одну диковину.