Олег Кулагин - Русские сумерки. Клятва трикстера

Ознакомительный фрагмент

Рядом – отец и Петрович. Мы прыгнули вниз и остались живы!

Вот для чего наш вожак уронил вниз автомат – по звуку догадался, что склон близко. Он сделал всё как настоящий трикстер!

Целую секунду меня переполняет восторг. А ещё спустя секунду выстрелы раскалывают воздух, и пули начинают долбить землю рядом с нами.

Бандиты палят вслепую – сквозь дымку. Зато патронов не экономят.

Отец накрывает меня телом.

И тут что-то взрывается – так мне кажется…

Тьма. Боль.

Мутная дымка. Перед глазами – красные круги.

В ушах – звон. Легче, чем от Мясорубки. И всё равно – башка раскалывается. А из носа течёт кровь.

Я утёрся грязным рукавом и осторожно повернул голову.

– Цел? – глухо спросил Петрович.

– Нормально…

Рядом открыл глаза отец. И медленно сел, отряхивая припорошенные землёй волосы. Его разодранная кепка валялась в стороне.

Чем же нас накрыло? Гранатой?

Хорошо хоть наша сумка – целая. И ведьмины глазки на месте!

– Сынок…

– Всё путём, – коснулся я его руки. И замер, вслушиваясь.

Теперь, когда звон в ушах отступил, – я вдруг понял, что Мясорубка затихла.

Бандитской ругани тоже не слыхать.

Но это ни о чём не говорит! Пока мы были в отключке, они вполне могли подобраться ближе. Вдруг они уже рядом – за стеной тумана?!

Я вскочил на ноги.

– Не дергайся, – вздохнул Петрович и медленно поднялся с земли. Одежда на нем в нескольких местах была располосована. У отца – тоже, особенно спина. И нога… Вся левая штанина промокла от крови.

Наверное, задело осколком!

Я торопливо полез в сумку, достал стерильный бинт, йод.

– Погоди, – сказал Петрович и сам начал перевязывать отца.

Пока он это делал, я с автоматом на изготовку опасливо озирался. Тёмные силуэты чудились мне за белой завесой.

А наш вожак был удивительно спокоен.

– Порядок, – объявил он, завязывая бинт. И отобрал у меня автомат.

Почесал подбородок, глядя вверх по склону. Шепнул:

– Теперь бы не худо отсюда выбраться…

– Там же бандиты!

– Вряд ли они нам помешают.

– А если опять кинут гранату?

– Гранату? – округлил он глаза. – Какую ещё?.. – моргнул недоумённо. И вдруг понимающе улыбнулся: – Не бойся – не кинут.

Без лишних объяснений, деловито стал карабкаться вверх по склону. Мы двинулись следом – отец заметно хромал, но пытался не отставать.

А я подобрал камень и судорожно сжал в кулаке – раз уж пистолета не доверили, хотя бы не с голыми руками!

Всё-таки мне трудно понять логику Петровича. Да, он – реальный ловкач. Только что выдернул нас из-под стволов. Но почему опять тащит под те же самые стволы?!

Или хочет застать их врасплох?

Смешно.

Представляю себе рожу долговязого бандита – когда он нас увидит. Уж тогда он с полным правом сможет сказать: «Идиоты!»

Тьфу!

Шёпотом чертыхаюсь, споткнувшись обо что-то. Присматриваюсь и с удивлением обнаруживаю расколотый автоматный приклад. Разгребаю землю пополам со щебёнкой.

Точно, автомат! Разбитый, негодный, да ещё надрезанный чем-то вроде болгарки. И магазин не отщёлкнешь – заклинило!

Всё равно здорово. Пока ползём этим крутым склоном – буду смотреть внимательнее. Вдруг попадётся ещё что интересное?

Через пару метров я нахожу кусок куртки.

А ещё выше – чью-то руку.

Я смотрю на неё несколько секунд. Ясно вижу гладкий, словно бритвенный срез – наискось выше локтя. Рука в пыли – но даже сквозь грязь можно разобрать на коже татуированный якорь и наколку «ВМФ».

Отец трогает меня за плечо:

– Глеб…

Я ошалело моргаю, не сводя глаз с жуткой находки, и отец почти тянет меня вверх по склону.

Минуту спустя выбираемся из трещины – опять к развалинам магазина «Антошка».

Я отхожу от обрыва всего на несколько шагов. И тут меня начинает тошнить. Рвать до судорог, до болезненных спазмов – прямо у заросшего травой крыльца с почернелой, загнутой спиралью вывеской.

Я ведь не ошибался. Бандиты, правда, ждали на-верху.

Точнее – то, что от них осталось…

А среди этих кровавых кусков – распоротое и вывернутое, как перчатка, тело, узнаваемое лишь по остаткам пальто.

Гребень так и не сбежал от судьбы.

Глава 4

Отец и Петрович взяли меня под руки и оттянули за угол магазина. Отсюда почти не видно это. Но легче не стало. Потому что это – до сих пор у меня перед глазами.

Мне стыдно. Но я ничего не могу поделать…

Наконец отпустило.

Отец дал мне свой платок утереться. Обнял и зашептал:

– Прости, Глеб… Прости, что притащил тебя сюда. Зона – не для мальчишек!

А Петрович дружески взъерошил мои волосы:

– Ничего. Первый раз даже взрослые мужики не всё выдерживают.

– Правда? – удивился я сквозь слёзы.

– Вон Фома, земля ему пухом, вообще штаны обмочил, когда однажды наступил на хлопушку…

Ну уж нет! У меня штаны сухие.

– Идём! – выдавил я решительно.

Петрович смерил меня оценивающим взглядом:

– Ты… в порядке?

– Нормально, – буркнул, пошатываясь, словно пьяный.

– Вот и молодец… трикстер!

Больше мы не задерживались ни секунды.

Маршрут известный – мимо торгового центра «Экватор» к супермаркету «Пятёрочка». А там начнётся Тропа!

Мы торопились – насколько позволяла раненая нога отца.

Потеряли кучу времени – пока были без сознания. Да и со мной возились…

И всё равно, ещё есть надежда, что высшие от нас отстали. А может, вообще, с ними случилось то, что и с бандитами? Если они рискнули идти через Мясорубку, вслед за нами…

Я оглянулся.

Воздух над пустырём колыхался, как в полдень над горячим асфальтом. Снежинками на свету вспыхивали мириады искр. И мелькали в причудливом, волшебном танце…

Я вздрогнул. Торопливо отвернулся.

Красиво. Опять красиво – до мурашек по коже. Монотонный гул едва угадывается. Отец говорил, после выброса энергии всегда бывает затишье. И всё равно такое чувство, будто эти милые огоньки стальными иглами готовы вонзиться тебе в спину…

Я вдруг вспомнил слова отца: «Нынешняя мерзость – дело рук человеческих».

Может, он и прав.

Сейчас, в эту минуту, я ненавижу Зону. Но понимаю: зло – не в ней. И даже не в Мясорубке.

Оно – в людях. Или в тех, кто кажется людьми.

И всегда было!

Просто раньше оно выглядело не таким заметным…

Я стиснул кулаки.

Кто вас, тварей, сюда привёл? Кто первым затеял бойню?

Отец мечтает всё исправить. Но кое-что уже не исправишь.

Даже если заманить всех уродов в Мясорубку!

Я поёжился. Опять, как наяву, встала перед глазами картина…

Вот уж нет – такого никому не желаю. Разве что гадам, мучившим Йога!

Мы перешли проспект и обогнули сгоревшее здание супермаркета. Одолели почерневший сквер с мёртвыми деревьями. Там была паутина, но она легко угадывалась между сухими ветками и стволами.

Дальше начались затянутые дымкой спальные кварталы. Мы прошли по ним сотню метров. И опять оказались на Тропе.

Странно, в этот раз я физически её ощутил – будто легче стало дышать. И даже туман поредел.

Петрович сразу ускорил шаг.

Если по прямой – окраина города уже рядом. Если по Тропе – чуть дольше, километра два…

Потом периметр и лес.

Легко будет затеряться!

Там ведь не одна Тропа – там их тысяча!

Обходим стадион, весь затянутый фиолетовой плесенью. Стадион как новенький, а прямо за ним – огромная воронка. Даже не знаю, что могло её породить – точно не взрыв, вон в соседних домах даже стекла целые.

Здесь Тропа делает петлю, далеко огибая воронку.

И мы почти одолеваем этот загиб, когда из тумана, в конце улицы, по которой только что шли, рождается неясный силуэт.

Рождается и исчезает, слившись с кустами…

– Уже, – криво усмехается Петрович.

– Может, это не они? – шепчет отец.

– Они…

Наш вожак вдруг сдёргивает автомат с плеча и отступает к ближайшему дому:

– Всё. Дальше без меня! Только не Тропой – там точно будут ждать…

– Николай, – хмурится отец, впервые называя Петровича по имени.

– Не трать время! – махнул он рукой. – В конце квартала свернёшь. А я постараюсь их задержать, – хлопает себя по жилету с торчащим из кармана трофеем, бандитской лимонкой.

– Вместе уйдём!