Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

В памяти Макаренко всплыл лес — не зелёный и ласковый, а глухой, дикий, испещрённый капканами и тенями. По такому лесу её гонял отец, сурово, без жалости, чтобы воспитать охотницу, а не жертву. Здесь лабиринт из досок, конечно, а не лес. Но кое-что общее у них было — запах страха, звук затихающих шагов и бесконечное чувство, будто за каждым углом — смерть.

Этот деревянный склеп, наскоро сколоченный из всего, что под руку попалось, был более знаком её врагам. Но и в этом аду хватало тёмных закутков, слепых углов, узких щелей — мест, где можно затаиться и вцепиться когтями в горло. Здесь каждый метр будто шептал: «Прячься. Жди. Убей.»

Шум шагов разносился по доскам, как барабанная дробь. Стены гудели, каждая щель стонала. Но Сова шла мягко. Она умела. Её вес — ничто по сравнению с медвежьими тушами, что брели за ней, громыхая по лабиринту, будто глухие великаны.

Семь медведей против одной белки… Только белочка — с клыками.

Сначала она бежала, так быстро, как позволяло тело. Главное — оставить между собой и погоней как можно больше слоёв дерева. Потом резко юркнула в боковой проём, прижалась к холодному стояку и замерла. Сердце гулко билось в ушах, но дыхание было ровным — привычка. Она слушала.

Шли. Топот. Скрип. Лязг. Один промчался мимо — мимо! Даже не заглянул. Хотелось рвануть за ним, но… другой звук, сбоку. Едва первый исчез, как второй появился — откуда-то из соседней щели. Этот не поленился: рванулся в её сторону, пистолет — вперёд, как учили.

Но Макаренко не играла по его правилам. Сначала — удар по запястью. Глухой выстрел — в пол. Потом она дёрнула бойца внутрь, как охотник — раненого зверя в яму. Пистолет перешёл в её руку, как будто всегда там и был. Удар в кадык. Хрип. Он всё ещё стоял, шатаясь, но пытался заломить ей руки. Не успел. Пуля пробила ему голову, как перезрелый плод.

Сова выдохнула и шагнула через мёртвое тело, не сбавляя темпа. Пошла следом за первым. Он должен был услышать выстрел. Вернуться. И он вернулся.

Едва она прошла пару шагов по тёмному коридору, прилипнув плечом к стене, как из-за угла грохнул выстрел. Вспышка — на миг осветила перекошенное лицо и злобный блеск глаз. Пуля свистнула рядом, но Макаренко уже была в движении — присела, будто та же белка, и, не целясь, дала три коротких залпа чуть левее угла. Старые доски взорвались щепками. За ними что-то хрустнуло. Тело рухнуло.

Двое. Осталось пятеро.

Макаренко поднялась, не глядя на мертвецов. Лес ещё не кончился. Он только начинался.

Макаренко мгновенно пробежала вдоль стены, не останавливаясь. Каждый звук — как смертельный сигнал. Каждое движение — как последний шанс выжить. Сейчас ей нужно было действовать быстро, сменить местоположение, скрыться в тени, чтобы выстрелы не выдали её точное местоположение. Единственный минус — патроны. Один магазин, и всё, она останется без оружия. Но если постоянно останавливаться, чтобы подобрать пистолеты, можно столкнуться с новым противником лицом к лицу, и это слишком опасно.

Но, как выяснилось, у её тактики был ещё один изъян. Один из охранников затаился, и когда она выскочила прямо перед ним из тёмного прохода, его реакция была мгновенной. Он выстрелил несколько раз, но Макаренко была быстрее, ушла с линии огня так, что тот не успел понять, что случилось. В следующую секунду он открыл рот — в самый момент, когда она выстрелила в него. Боец упал, а девушка, не останавливаясь, перепрыгнула через его тело и, меняя направление, рванула в другую сторону. Преследователи наверняка следовали за выстрелами. Но там её уже не было.

— Твою мать! — Спасский рычал сзади, его голос дрожал от ярости. Видимо, он наткнулся на тела своих людей. — Как это вышло?!

— Она шустрая, — удивлённо произнёс начальник охраны.

— Шустрая-шустрая, — проревел Спасский. — А вы что, без мозгов?! Никогда не стреляли? Соберитесь! Нас четверо осталось!

Тишина. Макаренко уже была далеко, на двадцать метров вглубь вокзала, среди запутанных коридоров. Наконец, она упёрлась в глухую стену. Здесь здание заканчивалось. Тогда она пошла по часовой стрелке, стараясь не отходить от стены. Это привело её в более просторное помещение, где пахло самогоном, стояли длинные столы и стеллажи, забитые бутылками с мутной жидкостью. Если бы Сова знала это место лучше, она бы сразу поняла — попала в мастерскую отца Григория, где тот варил самогон.

Макаренко так увлеклась изучением бутылок, что чуть не столкнулась с начальником охраны — Фёдором. Он выскочил из-за угла и тут же открыл огонь. Лишь благодаря молниеносной реакции девушка успела пригнуться, и пули прошли прямо над её головой. Осколки разлетелись фонтаном вокруг, бутылки лопались, вонючая жидкость хлынула на неё.

Макаренко перекатилась вбок, стараясь избежать смерти, и щелчки пустого пистолета дали ей понять — боезапас исчерпан.

Так, нужно срочно думать. Мысли метались, тело от усталости начинало сдаваться, но Сова знала — если она сейчас не сработает быстро, всё закончится. И не только для неё. Фёдор в это время пытался сменить магазин, наклоняясь, чтобы найти её под столом. Макаренко не раздумывала — она подкатилась к нему, резко распрямив согнутые ноги, сбила его с ног. Фёдор упал, его голова с глухим стуком ударилась об стол.

Девушка уже готова была нанести смертельный удар, но в этот момент из другого прохода вбежал ещё один боец. Он чуть не споткнулся о своего начальника, но вовремя перепрыгнул его. Сова успела схватить автомат и метнула его под ноги нового противника. Мужик запутался в оружии, потерял равновесие и грохнулся на пол. Однако, он мгновенно перекатился на спину и начал бороться с путами. Сова готовилась