Фантастика 2025-58 - Евгения Букреева
– Эй, приятель, что молчишь? – напоминает о себе обидчик. – Думаешь, у меня есть желание с тобой возиться?
Кто-то грубо хватает меня за воротник и трясёт. Оказывается, меня уже примотали липкой лентой к стулу. Притом мои руки связаны в очень неудобном положении – сзади, за спинкой. Всё-таки придётся открывать глаза – не затягивать же игру в молчанку до бесконечности.
Оп-па, меня посетил мой старый друг Ханан, у которого я так удачно разжился пистолетом – венгерским дедушкой-парабеллумом! Уж этому-то что надо? Явился за оплатой?
А где его друзья-наркоты – уже вылезли из-под своего вонючего одеяла?
Но сейчас с Хананом двое каких-то незнакомых молодых парней восточной наружности, лениво шарящих по шкафам в нашей квартире. А вот это совсем никуда не годится! Конечно, я не возражал бы, чтобы они нашли бриллианты или пачки денег, которых у нас с женой отродясь не водилось, но копаться без спросу в чужих вещах – недопустимо и пошло. Неосмотрительно они это делают, ох, неосмотрительно!
– Доброе утро, мент! Ты меня узнаёшь? – скрипит Ханан. – Как думаешь, зачем я пришёл?
– Пистолет назад хочешь?
– И пистолет тоже. Но ты мне теперь должен дополнительно три… нет, пять тысяч шекелей за причинённые страдания! И ни шекелем меньше!
Невольно усмехаюсь, потому что ничего, кроме улыбки, этот комический персонаж вызвать не может. И Ханан это замечает:
– Смешно тебе? Посмотрю, как смеяться будешь, когда начну тебя на куски резать.
– А ты когда-нибудь такими вещами занимался?
– Вот на тебе и поучусь!
Сразу заметно, что предводитель мелких торговцев наркотой чувствует себя не очень уверенно. Меня-то он примотал к стулу и посадил посреди комнаты, а сам уселся на диван и никак не может удобно пристроить своё отвисшее брюхо. Поэтому елозит из стороны в сторону, перебирает руками биту, которой, вероятней всего, меня вырубил в дверях, и всё время поглядывает на двух своих помощников – молодых парней, ещё не добитых наркотой до овощного состояния, но с глазами уже навыкате и с полностью отсутствующим взглядом.
– Нет у меня твоего пистолета! Ни черта он не стреляет – ствол ржавый и боёк сбит. Да и пружина почти рассыпалась… Так что выкинул я его в мусорный бак от греха подальше.
– Не ври, мент, это хорошее оружие! – Ханан начинает нервничать, что мне, собственно говоря, и требуется. – Где ты его прячешь? Отдашь – мы спокойно уйдём и тебя не тронем. Ведь правда, парни?
Его бойцы послушно кивают головами и приступают к новому этапу поисков: начинают вышвыривать из серванта посуду.
– Скажи своим дружкам, чтобы не ломали и не били здесь ничего, а то никакого разговора не получится!
– Ага, – радуется Ханан, – значит, договоримся… Парни, быстро сели на диван!
– Зачем? – бурчит один из них. – Я тут в вазочке триста шекелей нашёл. Может, где-то ещё припрятано.
– Говорю, сядь на диван, значит, садись и сиди! – сдвигает мохнатые брови предводитель, и уже мне: – Итак, где пистолет? И не забудь, ты мне ещё денег должен. Те, которые нашли в вазочке, не в счёт.
– Я же сказал, что выбросил пистолет в мусорный бак.
– А мусорный бак уже вывезли, да? – заканчивает за меня Ханан.
– Нет, не вывезли пока. Я его только сегодня вечером выбросил.
– И где же этот мусорный бак находится?
– Во дворе.
Некоторое время Ханан размышляет, потом хитро грозит мне пальцем:
– Я тебя понял. Мы сейчас выйдем во двор, а ты шум поднимешь. Угадал? Дешёвый трюк!
А ведь и в самом деле, я хотел вывести их из квартиры, и, если ещё руки будут развязаны, то даже в одиночку с ними справился бы. Гляжу в полглаза на Ханана и замечаю, как он тяжело дышит, хотя всю работу за него наверняка выполняют его обкуренные бойцы. Видно, сердечко у мужичка пошаливает, да и остальной ливер ни к чёрту.
– Короче, – торопит он меня, – мы тут долго засиживаться не собираемся. Выкладывай пистолет, отсчитывай деньги – и разбежались с миром.
– Разбежались? – всё ещё пытаюсь разозлить его, чтобы он в запале совершил какую-нибудь ошибку. – А если я завтра приду к тебе и разнесу твою халупу в пух и прах? Я же помню, где ты живёшь.
Некоторое время Ханан раздумывает, словно решает сложную математическую задачу, потом поднимает вверх палец:
– Ничего страшного! Один ты не придёшь – побоишься, а в компании со своими ментами ты мне ничего не сделаешь. Пистолет? Какой пистолет, господа? Никто его не видел, а ваш русский коллега был пьян в доску, как у них принято. Дело стряпаете уголовное? Так оно даже до суда не дойдёт – его любой, самый начинающий адвокатишка вмиг развалит.
– А ты, братан, подкован, оказывается! – невольно ухмыляюсь. – Сидел, что ли?
– Имел уже счастье общаться с вашим братом! Не первый день на свете живу… Я тебя поначалу сразу грохнуть хотел, потому что ты меня здорово в тот раз обидел. А сейчас думаю, что не стану руки марать – всё равно ты никакого вреда причинить мне не сможешь, а пистолет и деньги вернёшь.
– Ой, спасибо тебе, спаситель ты мой! – начинаю уже откровенно издеваться.
– Грохнуть тебя не грохну, – продолжает Ханан, не замечая иронии, – а вот ножичком буду резать до тех пор, пока всё не выложишь.
– Как же я тебе выложу, если привязан к стулу?
– А ты назови местечко, где пистолет припрятал и деньги хранишь. Мы сами заберём и уйдём. А твои домашние вернутся, тогда тебя и развяжут. Понял?
– И ты думаешь, что на этом мой интерес к тебе закончится?
Ханан хмурится и задумчиво чешет пятернёй под мышкой. Новая задача требует незамедлительного решения, и его подопечные снова принимаются с интересом поглядывать на него.
– Ты прав, мент, – неуверенно бормочет он, – надо тебя всё-таки грохнуть, потому что в покое ты меня не оставишь. Знаю я вашего брата…
– Не боишься, что потом и пары дней на свободе не проходишь, потому что следов вы сейчас оставили у меня в квартире немерено, и вас уже завтра возьмут тёпленькими?
– Пускай сперва поймают!
Чувствую, что Ханан струхнул окончательно, не просчитав таких вариантов развития событий, но не хочет выглядеть полным
