Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
— О! — раздался из темноты тягучий, мерзкий бас. — Будет ещё больнее. Лучше не сопротивляйся. Легче станет. Я всё равно залезу в твою голову, узнаю все твои мысли, даже самые потаённые. Только будет больнее… не сопротивляйся. Я хочу тебе лишь добра.
— К-к-кто ты? — заикаясь, выдавил Вовк.
— Зови меня Отцом!
— Нет! У нас уже есть отец!
— Нет-нет, — издевательски передразнил голос. — У вас был отец. Я вижу это в твоей маленькой голове… А теперь эта вакансия свободна.
— Пошёл к чёрту! — еле выдавил Вовк, с трудом сдерживая боль.
— О! Ты не первый, кто бьётся в истерике. Кто вырывается и брыкается, как несмышлёный зверёк. Кто шлёт проклятия и кары небесные на мою рыжую головушку. За два года таких было много. Но все… все подчинились!
— Я не такой! — взвыл Вовк, чувствуя, как незнакомец рвётся в его мысли. И он знал, что сколько бы он ни боролся, этот голос добьётся своего.
— Такой, такой… — прошептал голос, и Вовк вдруг изогнулся всем телом, закричал от боли, но вскоре его крик затих, тело обмякло, погружаясь в глубокий, гипнотический сон, как если бы сама тьма поглотила его.
Из темноты вышел огромный мужик в грязной, засаленной фуфайке. Его рыжие брови сдвинулись к глубокой складке у переносицы, и, присев рядом с маленьким телом, он закрыл глаза. Огромная рука с толстыми пальцами-сосисками легла на голову Вовка, тяжело сжала её. Густая огненно-рыжая борода затряслась, когда мужик зашептал:
— О! Вот это сюрприз! Вот это удача! Я, наконец-то, вас нашёл! Удивительно! Вы существуете! Сколько раз я был в этом городе… а вот только сейчас мне улыбнулась удача! Э-э-э! Ваш отец, Кизляк из Переславля-Залесского, будет мне очень благодарен! О, да! Очень-очень! Вот только теперь надо ещё братика поймать! Хотя… М-м-м… Э-э-э… да! И ловить-то не надо! Сам придёт! Тебя спасать. Такие они — братья. Нырнут в самый тёмный туннель, если нужно помочь! Ну что ж, ждём-с, ждём-с…
Дверь, отделяющая апартаменты бородача от детского барака, с глухим скрипом открылась. В щель просунулась голова в маске с длинным носом, и заглянувший виновато, сбивчиво зашептал:
— Отец! Отец, прости! У нас не получилось… это… поймать второго… Он слишком быстрый! Он… Э-э-э… слишком… юркий и скользкий. Он, э-э-э… повис на проводах и… он сбежал! Отец! Ты представляешь? На проводах! Тех, что с дома на дом! Это ж никому и в голову такое… Это ж…
— Зайди, Семён! — произнёс Отец Василий Черноморов, поднимаясь с пола. — Не держи дверь открытой, не пугай детей! Мне нужно с ними работать, а от страха они закрываются, и их потом очень трудно вытащить из ментальной клетки. Приходится действовать секатором, но это слишком грубо и может привести к тому, что некоторые особо впечатлительные дети сойдут с ума. И что тогда с ними делать? Товар потеряет свою упаковку, так сказать.
— Да, Отец! — жалобно произнес мужчина, входя в комнату. Дверь заскрипела, отделяя беспросветный мрак детского помещения от пространства Черномора. — Я только…
— Ты подвёл меня, Семён! — с мягким, но ледяным голосом произнес Отец, поднимая руку и касаясь головы мужчины. Тот жалобно заскулил и рухнул на колени, схватившись за голову, словно пытаясь удержать её от неминуемого взрыва. Взгляд Черномора налился сталью, и в его голосе послышалась угроза. — Ты заставил Фёдора перерубить провода, на которых висел мальчик! И даже не смей думать, что сможешь мне соврать! Я вижу, что видел ты. Я вижу, как ты жаждал смерти мальчишки! Но убивать детей здесь могу только я! Сам знаешь! Это моя привилегия! Понял?
— Да, Отец! — заскулил мужчина, как побитый пес. Его тело изогнулось, боль пронизала каждый нерв, и он едва мог стоять. — Я понял! Прости, Отец! Всё понял!
Минуту Черномор стоял, как статуя, его рыжая фигура возвышалась над жалким существом, катавшимся по полу от страха и боли. Он упивался этим моментом — мигом полного подчинения. Затем, с лёгким взмахом руки, он произнес, будто прогоняя собаку:
— Ступай! Собери всех, идите по развалинам! Обследуйте всё, осмотрите, что нужно, чтобы поймать этого мальчишку. Он вернётся! За братом! И вы… ни за что не должны упустить его! Понял?
— Да! Да, Отец! — едва слышно прошептал Семён и, словно под гипнозом, быстро выбрался из комнаты. В его мыслях бурлила только одна мысль: оказаться как можно дальше от разгневанного Черномора, а затем спокойно исследовать руины и подготовить засаду.
Глава 3. Засада
Братьев жестоко разделили, отчего мир рассыпался на бесконечные осколки, а раздробленная реальность вдруг слишком резко обрушилась на мальчиков. Вовка захватили, а Вит стоял на краю бездны, балансируя между здравым смыслом и помешательством. Этот день стал кошмаром, какими никогда не были его ночные аналоги, что приходили во снах.
Странная, бессмысленная охота Вовка, который так и не убил никого, ужасная агония отца, проклятый Красный Фургон с его безликими носатыми палачами, унижение от неожиданного пленения, отчаянное бегство — всё это слилось в один удушающий поток бессознательного ужаса. А перед мальчиком теперь зиял черный туннель под Волгой, как огромная рана в теле мироздания.
Тьма манила и отталкивая одновременно. Первобытный инстинкт, скрытый в недрах его существа, требовал, чтобы он погрузился в эту бездну, дабы порвать завесу неведомой тайны, давным-давно довлеющей над мальчиками, хотя осознание этого только пришло к
