Сады пяти стремлений - Вадим Юрьевич Панов

на месте, и претензий у Дорофеева к Крачину не было. Однако общих знаний ему иногда не хватало. Но Аксель старался. Старался так же упорно, как когда-то давно постигал премудрости Хоэкунса, добравшись в Высоком искусстве достижения цели до титула бамбадир. И это было главной причиной, по которой Помпилио предложил Акселю должность – дер Даген Туру потребовался ещё один высококлассный воин.

– В любом случае в океане есть жизнь, – произнесла Кира, указывая на очередной косяк рыб, хорошо заметный с высоты полёта цеппеля. – Без еды мы не останемся.

– Если Хасина подтвердит, что её можно есть.

Проверка воды, воздуха, растений и животных входила в обязанности корабельного медикуса Альваро Хасины, которому не терпелось изучить какую-нибудь живность с новой планеты. Он уже несколько раз предлагал Дорофееву снизиться и выловить «пару-тройку образцов местной ихтиологии», однако капитан не соглашался, аргументируя отказ отсутствием времени. Тратить драгоценные минуты на рыбалку в то время, когда Помпилио могла срочно требоваться помощь, Дорофеев и в самом деле считал глупым. Что же касается припасов, то он как раз ожидал доклад о состоянии дел от Теодора Валентина, который в обычное время являлся слугой дер Даген Тура, а сейчас принял на себя обязанности суперкарго, заменив пропавшего Бабарского. И как раз поднялся на мостик – предложить Кире чашку горячего шоколада.

– Теодор!

– Капитан.

– Вы приняли дела Бабарского?

– Полагаю, только законные.

Валентин слишком хорошо знал суперкарго, чтобы не проявить разумную осторожность.

– Разумеется, Теодор. В настоящий момент меня интересуют исключительно они.

– Да, капитан. Я как раз подготовил доклад…

– Что у нас с запасами?

Дорофеев понимал, что торопится, и потому не удивился тому, что Валентин отвесил ему вежливый полупоклон, после чего подошёл к Кире, предложил ей шоколад, кружку с которым принёс на маленьком серебряном подносе, и только после этого вернулся к делам:

– Единственная позиция, которая не вызывает беспокойства, – это продовольствие: имеющиеся на борту запасы гарантируют «Пытливому амушу» минимум три недели автономного полёта. Есть определённые проблемы с боеприпасами, поэтому я бы рекомендовал в ближайшее время избегать серьёзных сражений.

– Что по ним?

– Израсходовано сорок процентов пулемётных снарядов и половина пушечных. И вряд ли мы сможем восстановить боезапас до возвращения в цивилизованные миры. – Валентин многозначительно посмотрел на океан. – Даже если на этой планете отыщутся разумные жители.

– Это всё?

– К сожалению, нет. Мы потеряли больше половины запаса пресной воды.

– Что случилось? – нахмурился Дорофеев. – В бою повредили баки?

– Баки целы, капитан, однако их содержимое представляет из себя желеобразную массу, и мне нужно несколько цепарей, чтобы избавиться от неё.

– Когда это произошло?

– Полагаю, во время последнего перехода, – невозмутимо ответил Валентин. – Насколько я понимаю, он сопровождался необычными явлениями.

– Почему в таком случае не испортилась вся вода?

– По той же причине, по которой не потеряли свои свойства все проводники.

– Какие проводники? – не понял Базза.

– Электрические, – уточнил Валентин. – Бедокур доложил, что один из главных силовых кабелей внезапно стал диэлектриком. При этом остальные сохранили свои свойства. То же самое случилось и с водой: в некоторых баках она испортилась, в некоторых осталась такой, какой была.

– Гм… – Умение слуги дер Даген Тура быть в курсе абсолютно всех происходящих на цеппеле событий иногда приводило Баззу в лёгкое замешательство. – Я согласен с вашей оценкой, Теодор, и прикажу Бедокуру направить на очистку баков команду – это необходимо сделать как можно скорее.

– Благодарю, капитан. Позволите ещё один вопрос?

– Разумеется.

– Вы ведь планируете сообщить команде дальнейшие планы?

Дорофеев мгновенно понял, что стоит за вежливым вопросом Валентина, и вздохнул:

– Цепари волнуются?

– Да, капитан.

– Сильно? – подал голос Аксель.

– Наблюдается определённая и вполне естественная растерянность.

Валентин не стремился использовать в своей речи ярко окрашенные определения, но по тону, которым он произнёс слово «определённая», Дорофеев и Крачин поняли, что общее собрание следует провести как можно скорее.

– Они получат ответы.

– Очень хорошо, капитан…

Однако закончить фразу вопросом «Когда?» Теодор не успел: вперёдсмотрящий крикнул:

– Земля!

Старшие офицеры подошли к лобовому окну и устремили взгляды на показавшийся на горизонте остров.

– Не то чтобы земля… – протянул Крачин, оценивая размеры суши.

– Самая настоящая, Аксель, твёрдая, – улыбнулась Кира, сделав глоток шоколада.

– По всей видимости, остров необитаем, – заметил Дорофеев.

– Думаю, имеет смысл сделать короткую остановку, – произнесла Кира.

– Потеряем время, – вздохнул Дорофеев, не сводя взгляда с острова.

– Мы прошли больше двухсот лиг, – очень тихо напомнила рыжая. – Есть ощущение, что мы ищем не там.

Она похолодела, произнося эти слова, но знала, что права.

– Заросли свидетельствуют о наличии воды, – добавил Аксель.

– Курс на остров, – громко приказал Дорофеев. – Швартовочной команде приготовиться к посадке. – После чего понизил голос и следующую фразу произнёс только для Киры и Крачина: – Твёрдая почва под ногами взбодрит людей. Я выведу их из цеппеля и расскажу, что мы будем делать дальше.

* * *

А чтобы ещё больше поднять моральный дух команды, Кира предложила Дорофееву провести весьма значимую для Астрологического флота церемонию, и капитан согласился.

Но прежде требовалось совершить посадку.

Скепсис Акселя оказался преждевременным – остров оказался большего размера, чем путешественникам показалось сначала, однако густые заросли, среди которых то и дело попадались одиночные скальные столбы, делали его весьма неподходящим для приземления цеппеля, поэтому Дорофеев принял решение садиться на довольно широкий – метров сто, не меньше – пляж. Зато облёт острова подтвердил первоначальное впечатление – он оказался необитаемым. Определив скорость и направление ветра, Базза подвёл «Амуш» к пляжу, находящемуся с подветренной стороны, который рассекала впадающая в океан речушка, опустился до пятидесяти метров и отправил наземную команду в «корзине грешника». Оказавшись на пляже, цепари закрепили сброшенные якоря в обломках скал, после чего электрические лебёдки подтянули цеппель к земле. И всё это время их прикрывала вооружённая команда Акселя. Когда же «Амуш» оказался у земли, Крачин завёл отряд в лес, но, не обнаружив в зоне досягаемости опасных животных и даже их следов, вернулся на пляж, не забыв выставить у опушки наблюдательные посты.

Только после этого Дорофеев разрешил команде сойти на берег. Но не «погулять», а заняться неотложными делами: медикус Хасина и его небольшой отряд отправились к реке – взять пробы воды и выловить «пару-тройку образцов местной ихтиологии» для дальнейших исследований; остальные занялись осмотром «Пытливого амуша» и необходимым наружным ремонтом – после многочисленных столкновений в Трио Неизвестности и прыжка сквозь идеальный шторм цеппель в нём очень нуждался. Работа спорилась, и если у цепарей были вопросы – а у них были вопросы! – их пока держали при себе. И потому что понимали, что «Амуш» необходимо привести в порядок – ведь только