Граф Суворов, том 10 - Иван Шаман

сведущим в экономике людям. — рассуждая вслух сказал я. — Как завещал один товарищ — Учиться, учится и еще раз учится. А кто не учится — того на губу.

Девушки моего юмора не оценили, но это было и не так важно. Главное, что я получил подтверждение собственных мыслей и договорился о распределении обязанностей. А пока Рублев договаривался с экономистами, решил проработать совсем другой вопрос, который меня крайне беспокоил со времени благословления, полученного от Филарета. И было всего два человека которые могли пролить на него свет, сам патриарх, и замешанная в грязных экспериментах Екатерина.

— Здравствуй сынок. — улыбнулась императрица-мать, когда я пришел на заранее согласованную встречу в оранжерею. Удивительно, но цветы здесь цвели круглый год, а уж сколько всяких экзотических растений было…

— Добрый вечер, матушка. — поцеловав екатерине руку сказал я и сел напротив нее. Затем поставил маскировочный купол и закрыл нас от приборов и посторонних глаз.

— Ого. — удивленно подняв бровь проговорила Екатерина. — Неплохо, очень неплохо. Не стихийное проявление тумана, к сожалению, но тоже весьма недурно.

— Стихии мне пока не даются. — честно признался я. — Даже не знаю как к ним подойти, а душа не лежит к чему-то определенному.

— Ничего страшного, когда настанет время — ты все освоишь. — подбодрила меня Екатерина. — Шутка ли, седьмой пороговый ранг в шестнадцать лет. Еще немного, и в России останется пара десятков людей сильней тебя. Не больше.

— Я рад что мы затронули эту тему. — тут же ухватился я за мысль. — Вопрос, конечно щекотливый, но боюсь я никак не могу его не задать. Матушка, прошу, ответьте на него максимально честно. Хорошо?

— Ты меня пугаешь, Александр. В чем дело? — напрягшись спросила Екатерина.

— Моя сила не такая как у остальных, и дело не только в том, как быстро я ее усваиваю или применяю — она просто иная. — начал я чуть из далека. — А потому я хочу спросить, что именно вы делали с моим телом?

— В каком смысле что? — нахмурилась императрица. — Мы тебя лечили, применяли всевозможные стимуляции и… старались помочь всеми силами и средствами, которые были в моем распоряжении.

— Хорошо, спрошу под другому. — вздохнул я, подбирая слова. — Вы ничего мне не имплантировали в грудную клетку? Вот сюда? Может чьи-то искаженные ткани? Или может крупный алмаз.

— Что? Нет! — Екатерина в начале растерялась, а потом с явным облегчением рассмеялась. — Что ты, глупенький. Ничего подобного мы тебе не вживляли. Не стану скрывать, воздействия были разные, когда я совсем отчаялась и перестала верить в науку были и целители, и знахари и даже пара якутских шаманов. Но все оказалось безрезультатно. Увы, ты пробудился слишком поздно, иначе всего этого конфликта можно было бы избежать.

— Хорошо… но тогда, я еще раз прошу — подумайте и ответьте максимально честно, от этого скорее всего будет зависеть моя жизнь. — сказал я, прямо глядя в посерьезневшие глаза Екатерины. — Вы не обнаруживали инородные тела, или образования во время экспериментов? Вот здесь, между ребрами, рядом с сердцем.

— Александр… мне тяжело об этом говорить. Я не горжусь своими действиями. Я отчаялась и шла на самые безумные меры, лишь бы ты пришел в себя. И во время опытов… я не хочу, чтобы ты считал меня каким-то чудовищем. Все что я делала — исключительно ради тебя. — проговорила Екатерина, и я кивнул. — Хорошо, что ты это понимаешь… во время опытов к нам попадали самые разные уродцы. Их даже людьми было назвать нельзя.

— Прошу. Продолжайте. — сказал я, когда императрица слишком на долго замолчала. — Что вы нашли?

— Была не стопроцентная закономерность, что у искаженных особенно хорошо применяющих резонанс, проявлялись раковые патологии. — наконец сказала Екатерина. — Были и доброкачественные опухали, и даже новые органы. Но все это последствия воздействия диссонанса, и к тебе точно не относится. По крайней мере когда ты проходил обследование никаких опухолей у тебя не было и взяться было неоткуда.

— Вот как? — теперь уже настал мой черед задуматься. Говорить или нет о Филарете? С одной стороны — мы с императрицей союзники, возможно она не говорит мне всей правды, но сейчас она на моей стороне. — В таком случае у меня для вас новость, возможно не самая лучшая. Я знаю, что в моем теле есть центр силы, откуда я могу черпать энергию для конструктов.

— Это же просто отлично. — улыбнулась Екатерина.

— Дело в том, что у вас его нет. И у Петра — тоже. — продолжил я, и Екатерина чуть нахмурилась. — Зато он точно есть у Филарета, и куда больше, чем мой собственный.

— И ты хотел узнать, не проводили ли мы экспериментов, которые могли привести к его появлению? — уточнила Екатерина. — Нет, не проводили, а если так и вышло, то было это неосознанно. Так что я не знаю, как именно вы получили эти изменения. Я сомневаюсь, что они злокачественные, но давай проведем небольшое обследование? Рентген, узи и МРТ. Просто на всякий случай.

— Именно в таком порядке. — улыбнувшись кивнул я. — Чтобы вдруг не выяснилось, что у мне в теле есть посторонние предметы, которые могут среагировать на магнит.

— Конечно, сынок. — вернула мне улыбку Екатерина.

Императрица с трудом удержала лицо до тех пор, пока Александр не ушел дальше по своим делам. Даже думать о том, что она собственными усилиями довела сына до рака — было тяжело. Если вдруг окажется что он болен… что она сможет тогда? К чему все это было? А потому Екатерина отчаянно гнала от себя такие мысли сосредоточившись на словах Александра. Сила.

Если то о чем он говорит прав, если один из многих сотен экспериментов привел к тому что мальчик стал искаженным, то всю ответственность нести только ей. Но что тогда будет с его детьми? С наследниками рода Романовых? Что, если они окажутся такими же уродами, которых не раз вскрывали при ней? Или того хуже, будут внешне нормальными, но сами впадут в кому, окажутся сумасшедшими или…

Прочь. Прочь глупые мысли. Это важно, но подумает она об этом позднее. Сейчас важно другое — Филарет искаженный? О, это бы многое объяснило. И силу провинциального мелкого аристократа, и неожиданные смерти его