Новая Инквизиция III - Михаил Злобин

- Да, но сначала он так рычал, что у меня руки задрожали!

- Это его обычная манера вести диалог, - снисходительно хмыкнул я. - Если Гиштап начнет орать по-серьезному, ты сразу разницу заметишь.

- Ой, нет, хватит с меня стресса, - замахала руками девушка. - И когда он приедет?

- Откуда я знаю? Это же ты с ним разговаривала.

- Ладно, глупый вопрос, извини. Будешь чай?

- Не откажусь от чашечки кипятка. А то мне до сих пор кажется, будто могильный холод за кости кусает…

* * *

- Товарищ полковник, разрешите?

Гиштап повернулся к двери и уставился на визитера своим фирменным тяжелым взглядом, долго выдерживать который не мог даже генерал Крюков.

- Сейчас не лучший момент, Салманов, - проскрипел старый офицер, - я уезжаю. Что там у тебя? Только быстро!

- Рапорт, - коротко ответил парень, вытянувшись по стойке «Смирно».

- Какой еще, в сраку, рапорт? - недобро сощурил глаза комбат.

- Вот… - Умар протянул аккуратно вложенный в прозрачный файл лист бумаги и не пошевелился, пока начальник знакомился с напечатанным текстом.

- Ты что, Сынок, совсем охерел? - на удивление спокойно воспринял выходку подчиненного полковник. - Хочешь уволиться? Сейчас?!

- Так точно! - непоколебимо бросил молодой инквизитор.

- Так точно, охерел… - проворчал себе под нос Гиштап. - Ну хоть объясни, в чем дело? Почему ты собрался оставить службу?

- Думаю, вы прекрасно все понимаете, - посмотрел командиру прямо в глаза Салманов, источая упрямство и решимость буквально на физическом уровне. - Изюм в бегах, а Факел мертв. Я остался последним из малого звена. Ни нормальной подготовки, ни опыта, ни наставника рядом. Я не готов к такой работе. Попросту не вывожу, товарищ полковник.

- Что ты мне тут очки втираешь, Сынок?! - прикрикнул офицер. - Ты отлично выступил на показательном смотре! Во многом ничуть не хуже ветеранов ГУБИ!

- Но в настоящем деле я облажался по полной… - понуро опустил голову боец, а затем вскинулся, будто его ужалили. - Это из-за меня Юра погиб! Я оставил его там одного!

Окончание фразы прогремело уже чуть ли не криком, а потому комбат нервно подскочил к своему подчиненному и порывисто схватил его за плечи.

- Ну-ка, заканчивай пороть херню, ефрейтор! Тебе до первой звездочки остались считанные месяцы! Аттестация на категорию, младшее офицерское звание, льготная выслуга, а ты хочешь все просрать?!

- Да какой мне толк от этих льгот и званий, если я не подхожу для службы?! - сквозь вставший поперек горла ком просипел Салманов. - Из-за меня погиб хороший человек, а я…

- Сынок, послушай, ты не продавец на рынке, - беспардонно прервал исповедь бойца Гиштап. - Ты инквизитор! А по этому пути невозможно идти в белом пальто. Обязательно где-нибудь замараешься, понимаешь?! Думаешь, никто из батальона не терял напарников? Да хрен там плавал, ефрейтор! У меня в одной только столице безвозвратные потери личного состава идут на увеличение каждый божий день! Я уже сбился со счета, сколько раз мне приходилось смотреть в глаза родне погибших бойцов! Тех, кто еще вчера стоял в строю, кто заваливался в мой кабинет так же, как сейчас приперся ты, кому я пожимал руку и желал удачи на очередном дежурстве! Ты потерял одного напарника, Умар. А я за годы службы потерял вас уже сотни!

После пламенной речи начальника парень пристыжено опустил глаза. Ему хотелось возразить, что их с полковником ситуации разные, что это все не одно и то же. Но подходящие слова никак не хотели идти на ум.

- Отдел внутренней безопасности проанализировал записи эфира, - продолжил Гиштап, заметно успокоившись, - вердикт вынесен однозначный. Ты выполнял приказ своего командира, который идеально оценил боевую обстановку и сохранил жизнь подчиненного. К тебе претензий нет никаких.

- У совести моей есть…

- И что, твоя совесть сразу заткнется, если ты уйдешь из инквизиции? А сильно ли твое увольнение поможет остальным сослуживцам?

- Я… я не знаю… - в отчаянии ухватился за лицо парень.

- Зато я знаю! Эти пацаны изо дня в день идут на дежурство, рискуя с него не вернуться. И вот что я тебе скажу, практически каждый из них хоронил напарников, понятно, ефрейтор?! Поскольку иначе, сука, ни у кого не получается! Что случится с нашим городом, если они тоже все разом решат, что служба слишком тяжела для них, а?!

Комбат порывисто схватил стакан с остывшим чаем, вполне возможно стоящим на столе еще с прошлого вечера, и залпом опрокинул в себя.

- Доля такая у инквизитора - играть со смертью в прятки, Умар. - сказал Гиштап, вперив невыносимо пронзительный взгляд в подчиненного. - И покуда есть на земле полоумные инфестаты, упивающиеся своей властью над людьми, так и будет продолжаться. Короче, нет у меня времени тебе сопли подтирать, Салманов. Если решил, то клади рапорт на стол. Обсудим еще раз, когда вернусь.

- Есть…

- Кста-а-ати, - протянул полковник, словно его голову посетила интересная мысль, - ну-ка, не торопись. Не желаешь со мной съездить кое-куда?

- Куда? - осторожно уточнил боец.

- Звонила девушка Факела, просила о встрече. Я так думаю, ей может понадобиться помощь. Правда, не знаю, какого характера.

- У Юры была девушка? - удивленно вскинул брови Умар. - Я думал, он последние полгода ни с кем не встречался.

- Ну вот таким скрытным был наш Жарский, - развел руками комбат. - Так что, едем?

* * *

- Юра, ты в порядке?

В ванную робко постучалась Марина и подергала запертую дверь. Ух, мать твою, хреново-то как…

- Да, нормально все! Не пережива-а-х-х-р-р…

Не успел я договорить, как меня сложило пополам и вывернуло наизнанку. Черная жижа полилась в белоснежный унитаз густым потоком, шумно булькая и пачкая темными разводами светлый фаянс.

- Юра! Открой! Я волнуюсь! Что с тобой?!

- Не вздумай ко мне приближаться! - истошно завопил я, пользуясь короткой паузой между спазмами. - Я могу быть опасен!

- Так, все! Я звоню в «скорую!» - объявила через дверь Маришка.

- Ни в коем случае! Ты хочешь, чтобы я фельдшеров поубивал?! У меня гипонекрия, мой запас пуст! Я сам не знаю, что могу выкинуть!

- И что же делать?! - запаниковала девица. - Как тебе помочь?!

- Звони в ФСБН, расскажи, как есть! Что у тебя в квартире инфестат, которому… у-у-у-а-а-а…

Очередной приступ тошноты трехсторонним крюком вцепился в мои кишки и не отпускал, пожалуй, минут пять. За это время я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, а только