Лорд 3 (СИ) - Баковец Михаил

— Введи его и скажи кому-нибудь, чтобы горячего чая принесли сюда и что-нибудь перекусить. Сухарей хотя бы, — сказал я.

Спустя две минуты в комнату вошёл натуральный бродяга. Он был одет в лохмотья, из которых торчали пучки сухой травы. Лицо заросло неровной жидкой бородкой, и было испятнано язвочками и пятнами обморожений, свежих и полузаживших. Губы почернели и потрескались, глаза глубоко запали. Выглядел он немногим лучше, чем солдаты Кулебякина в лагере.

— Здравствуйте, господин офицер, — сипло произнёс он, сделав два шага от порога, потом попытался принять строевую стойку и представился. — Фельдфебель-радист Кранке.

— Садись, — я указал на лавку у стены справа от входной двери, не став отвечать на приветствие. — Зачем ты пришёл ко мне, фельдфебель?

— Позволите? — получив мой кивок в качестве ответа, он полез за пазуху и достал оттуда грязный и мятый листок бумаги, в котором я опознал одну из собственных листовок. — Здесь написано, что вы простите тех, кто бросит оружие и согласится служить вам. Я и мои товарищи готовы на это.

Его аура сообщала, что говорит он искренне. Помолчав с минуту, дав понервничать немцу, я произнёс:

— Служба мне будет означать, что тебе придётся воевать со своими соотечественниками. Ты сможешь поднять против них оружие?

— Я уже поднял, — он опустил взгляд в пол. — Три дня назад я убил ножом шутце из своего отделения, который хотел сдать нас всех — тех, кто хочет прекратить этот Ад. А сегодня убил как минимум ещё одного из своих боевых товарищей, которые решили до конца выполнять свой долг.

«Не врёт».

В этот момент в комнату вошёл Прохор с Машей. Беролак нёс большой дымящийся паром самовар, а у девушки в руках был поднос с чем-то съестным, накрытый вышитым холщовым полотенцем.

Нужны ли мне такие подчинённые? Тем более, при установлении союзнических отношений с СССР? Нужны. Перерождение сгладит те травмы в психике, которые случились с солдатами вермахта во время их ломки. Да и как не раз я думал раньше, бывшим немцам среди полуэльфов будет проще сражаться с русскими, если дело дойдёт до конфликта. А такое я не исключаю. Всегда и во все времена даже самые лучшие и верные партнёры-страны тайно гадили друг другу. Кто давил экономику, кто держал ручных сектантов-активистов-культистов-орденцев и так далее на чужой территории, кто засылал диверсантов. А уж тайных агентов и шпионов держали друг у друга даже самые вернейшие союзники. Так что с СССР, вполне вероятно, придётся чуть-чуть подраться, просто чтобы показать союзникам свою силу и, так сказать, норов. Хотя и не хочется, по правде говоря. Только перевод ресурсов и трата времени получится. Или я зря себя накручиваю, поддавшись паранойе? С другой стороны, после всего со мной случившегося тут станешь на воду дуть, обжёгшись на молоке, как говорят аборигены.

Пока я так размышлял, Мария поставила на стол передо мной поднос и скинула с него полотенце. Там лежали пять больших пирожков. По особым фигурным узорам я опознал три пирога с мясной начинкой и два с капустной. Рядом Прохор поставил самовар.

От вида и запаха съестного взгляд у немца изменился, застыв на подносе. Он принялся часто сглатывать голодную слюну.

Я посмотрел на беролака и сказал:

— Прохор, налей ему кружку чая и дай один пирог.

— Жирно ему будет, Киррлис, — покачал он головой, но даже на секунду не запнулся, чтобы показать своё недовольство моими словами. Тут отлично проявилась связь лорд-вассал. Зато его внучка высказалась за двоих, заставив Прохора прикрикнуть на неё. — Цыц, Машка! Лорд сказал, значит, так надо. И не смей его позорить перед посторонними.

— Этот что ли посторонний? — она резко ткнула рукой в сторону немца, который замер у стены рядом с порогом ни жив, ни мёртв. Он не понимал русского языка, не знал подоплёки, но отлично видел, что речь идёт о нём.

— Машка! — повысил голос Прохор. В его голосе прорезались рыкающие нотки, предшествующие боевому кличу оборотней, воздействующему на незащищённых разумных немногим слабее, чем когти и клыки. Услышав их, немец закатил глаза и сполз по стене на пол.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Порычи мне тут ещё! — притопнула девушка ножкой. — И я Мария, а не Машка! Сколько можно говорить?!

— Мария, а выйди-ка ты на улицу и подыши свежим воздухом, — спокойно сказал я.

Та повернулась ко мне, собралась что-то ответить и, взглянув в глаза, сдулась.

— Хорошо, — намного тише и с едва заметной обидой сказала она. — Извини.

Когда она вышла, беролак покачал головой:

— Дни у неё, что ль енти самые? Чой-то она так взбеленилась? Вела ж себя столько дней нормально. Ну, я её!..

— Да ладно, — махнул я рукой, — забудь. Приведи в чувство этого вояку и сходи за Семянчиковым.

Прохор спокойно поднял одной рукой за шинель немца, вытащил на улицу и там с помощью снега быстро привёл его в себя. Правда, не рассчитал своей силы и забыл, что весной снег пронизан мелкими льдинками. Или не забыл. В итоге немец вдобавок к старым ранкам получил ещё кучу крошечных новых.

Мне хватило десяти минут, чтобы пообщаться с пленным и узнать всё необходимое.

— Иван, Прохор, собирайте бойцов, берите всех варгов и выдвигайтесь к «котлу». Товарищей этого Фрица вытаскиваете, прочих к ногтю, — отдал я приказ. — Пора заканчивать с этим делом.

В глазах оборотней на долю секунды блеснули кровавые огоньки.

— Давно пора, — одобрительно кивнул Семянчиков.

— Просто кончать их или что-то нужно от германцев? — поинтересовался Прохор.

— Ничего не нужно. Фей потом направите, чтобы они собрали оружие и стащили трупы в одну могилу. Рядом с ней положи одну пустую сферу. Я её тебе завтра передам сам или с феями перешлю.

— Всё сделаем, — пообещали мне оборотни, после чего попрощались и быстро ушли, предвкушая кровавую охоту.

*****

И вновь Витебск. И снова он неприятно удивил. Да что там — страшно удивил.

В своё последнее посещение я очистил город от некроэманаций при помощи сфер Ашшуанума. По всем прогнозам и подсчётам выходило, что в плане спонтанного поднятия нежити и образования Чёрного пятна город стал абсолютно безопасен. Но прямо сейчас я вижу, что городские улицы, переулки, площади и скверы вновь затянуты чёрной аурой, невидимой простыми людьми. Будто и не делал я очистки.

Хорошо, что Прохор рассказал про лагерь для советских военнопленных, который находился недалеко от северо-западной окраины Витебска. В прошлые посещения эта часть города нами была проигнорирована. С другой стороны, Витебск не Лепель. По словам Маши до начала войны здесь жило свыше ста пятидесяти тысяч человек. То есть, территория немалая, чтобы её внимательно изучить. Нам хватило центра и тех мест, где жили немцы и их прихлебатели. А таким личностям тёмные грязные окраины были не по вкусу.

Сейчас я со своими подчинёнными рассматривал несколько больших деревянных одноэтажных зданий с высокими двухскатными крышами. Они с немалой окружающей территорией были обнесены высоким забором из двух рядов колючей проволоки на толстых столбах. По углам ограды располагались вышки с пулемётчиками и прожекторами. Ещё одно здание находилось за забором и служило казармой для оккупантов.

Недалеко от бараков я увидел длинный и широкий ров. Чуть в стороне были следы ещё одного, сейчас засыпанного «с горкой». Рядом с первым рвом лежали в ряд полтора десятка мёртвых тел. Ещё семь мертвецов висели на П-образной с косыми подпорками виселице.

И над всем этим висело чёрное, как густые чернила, облако некроэнергии. Будь я некромантом, то чувствовал бы себя на седьмом небе. Опьянел бы до одури только от нахождения рядом с подобным местом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но и это было ещё не всё. В сотне метрах от колючего забора на высоте нескольких человеческих ростов проходил природный канал маны. И «корка» на нём уже местами разрушилась. Уверен, что причина ещё в одном канале, одном из тех, которые я на днях очистил в узле, где сплелись несколько потоков Силы. На это я и рассчитывал, что чистая энергия поможет освободиться от плена соседним энергопотокам. Но совсем не подумал про ситуацию навроде этой. Пройдёт ещё месяц, может два, когда некроэнергия смешается с сырой маной, создав гремучую смесь. Как только подобное произойдёт, то Витебска не станет. Сам-то город останется на месте, а вот жители умрут, чтобы очень быстро встать в виде нежити. Мёртвые тела в могилах за бараками в концлагере переродятся в существ, с которыми мне будет не потягаться. Там запросто костяной дракон вылезет наружу. Или даже парочка.