Искатель Ветра. Забвение - Blackmourne

мое отсутствие? - спросила Лина, закончив приводить внешность в порядок.

- Можешь не тревожиться. Я уже понял, что в твоем списке приоритетов, она находится между мной и твоей собственной жизнью. Так что со спокойной душой можете приступать к операции, лейтенант! - воскликнул Гермес, ободряюще ей улыбнувшись.

Покинув каюту, Лина сразу же поймала на себе взгляд желтых кошачьих глаз. Найт застыл, словно изваяние, в тени, куда не доставал свет лампы.

- Подслушивал? - приподняла одну бровь девушка. Порой его повадки ее порядком пугали.

- Ты же не собираешься меня предать, верно? - тихим голосом ответил черноволосый вопросом на вопрос, - Твои выкрутасы в прошлом меня не касались, но сейчас на кону то, что для меня по-настоящему важно.

- Зачем мне это делать? Для меня ты - свой, а они - чужие. Мораль слишком зыбкое понятие, чтобы на нее опираться. Надеюсь, Заре не сообщал кто такой?

- Разумеется, нет. Незаметно проверил свою способность развязать ей язык, пояснил, что она на борту корабля Искателей и задал несколько общих вопросов про кланы.

- Хорошо. Раз подслушивал, мои планы на ее счет знаешь. Ты смеришь свою ненависть и будешь подчиняться приказам. А взамен я тебе отдам твоих врагов. Договорились? - властно произнесла девушка, твердо встречая его подозрительный взгляд.

- Да. Раз Гермес тебе доверяет, то поверю и я, - со вздохом тот согласился и кивнул в сторону лазарета.

Доктор Хольгер, ответственный за медицинское обеспечение Искателя Ветра, был опрятным, невысоким и полноватым человеком, с мягким взглядом и доброй улыбкой. Лина видела его только один раз, он редко покидал лазарет, а проживал в примыкающем к нему кабинете. Едва завидев Лину и Найта, он доброжелательно их поприветствовал:

- Приперлись таки. А тебе, лярва бледная, я не забыл, по чьей вине заполошно скакать до спортзала пришлось! Попадешь еще ко мне на стол, марлю в брюхе забуду. Ты не скалься, чернявый, едрить тебя в корень. Больную опять донимать будешь, упырь кошкомордый?

Лина слегка опешила, пытаясь понять, не сбоит ли в ее шлеме система акустики, потому что услышанное совсем не сочеталось с внешним видом милого доктора. Тот это заметив, тихо добавил с еще более дружелюбной улыбкой что-то совершенно непереводимое и очевидно нецензурное в их адрес. Стоически его выслушав, Найт нашел пробел в репликах эскулапа, чтобы ответить:

- Док. Это по делу капитана. Вижу вы, как всегда, дружелюбны.

- Да нахрен мне дружелюбным быть с поехавшими на суициде потрошителями? Пять минут, не больше! Потом без разговоров начну о вас скальпели тупить, зуб даю. Девочку приложило знатно, но идет на поправку, ещеб твоя рожа вечно тут не маячила, маньяк озабоченный, - Хольгер кивнул в сторону огороженной занавеской койки в углу помещения.

- Знаешь, кажется, ты его сильно достал? - тихо шепнула Лина Найту, пока они шли к кровати.

- Нет, у дока просто исключительно скверный характер, помноженный на посттравматическое расстройство, хроническую бессонницу и геморрой, - достаточно громко, чтобы быть услышанным, ответил ей Найт, но был полностью проигнорирован сосредоточенно отсчитывающим секунды врачом.

Заглянув за ширму, Лина увидела спасенную. У нее были темные, сухие волосы, в которых виднелись небольшие седые пряди, лицо все еще было очень истощенным, но в глазах взирающих на небеса за окном небольшого иллюминатора горело упрямство и стойкость. Обойдя койку, Лина присела прямо под ним на стоящую у стены скамейку, привлекая внимание женщины:

- Я Лина Баррет, старший помощник корабля “Искатель Ветра”, на котором вы находитесь. Могу узнать ваше имя?

- Тала. Из клана Харад… - Зара устало выдохнула, говорила она с легким, едва заметным акцентом, - Я вас узнала, “шесть глотков”, верно? Это вы меня спасли? - черноволосая едва заметно улыбнулась.

- Да, это была я, Тала. Мой подчиненный сказал, что ваши соплеменники находятся в плену у работорговцев, и мы можем им помочь. Вы помните, где их база? - Лина грустно улыбнулась в ответ.

- А вы… Станете тратить время на низинников? - скрипуче и колко ответила спасенная.

- Я женщина, как и вы, моя дорогая. То, что вам довелось пережить, не пожелаю никому.