Людмила Белаш - Имена мертвых

Проколесив смену почти без роздыха, Тьен ворвался домой, наскоро выхлебал горячий чай и в лихорадке начал приводить себя в порядок. В голову толчками лез давешний сумбурный сон, где Марта признавалась, что она — Марсель. Приснится же чудь! Ага, и она вчера над ним мудрила — «Я вам снилась!» В самом деле, надо выяснить — кто кому снился и что за этим кроется.

— Что это — ты шею моешь? — влезла в ванную мамуля.

— А чего — нельзя?

— Не огрызайся. У тебя девушка появилась?

— Нгм-мрлг, — ответил Тьен сердито, заткнув себе рот зубной щеткой. Во все вникают, все им знать надо!.. Вдруг Марта вовсе не придет к Римским воротам? что если она пошутила? девчонки порой плохо шутят — пообещают и кинут, а ты обтекай. Зачем, спрашивается, тогда шею мыть? ботинки надраивать?

— Пусть и мои почистит заодно! — воскликнул из кресла отец, разнежившийся с газетой в ожидании обеда. — А то совсем ничего в доме не делает, никакой помощи от него!

Рыча, почистил и отцовы. Вот тебе, папочка, вот тебе блеск! Только отвяжись, христа ради! С ужасом изучил себя в зеркале — нос никуда не годится, это блямба, а не нос! и правда побелел — от капель? или не побелел? Любая поглядит на нос и поймет — ты не человек вообще.

Неудачный нос и финансовая несостоятельность — два огненных бича, что гонят парней к могиле. И во всем виноваты родители!

— Что по «ящику»? — доносились вслед из комнат пошлые, бессмысленные обывательские разговоры. — Кого-то убили в «Азии»! Тье-ен!

— Да, папа?! — рявкнул Тьен с порога.

— Будь осторожней, в городе убийство!

Готовилась к свиданию и Марсель. Расцеловавшись со Стиной, она перебежала с Рейтарской на Цеховую, ближе к Римским воротам, и расположилась в каффи «У мастера Готфрида», чтобы поправить макияж и проверить, в порядке ли прическа. Нет, не для него — исключительно для себя. Макияж — главная составляющая часть уверенности девушки. Хоть бы город опустел — нельзя показаться на улицах без подкраски и подмазки; так дворянин встарь не мог выйти без сапог со шпорами, шпаги и шляпы с плюмажем.

Прийти к воротам вовремя? ну уж нет. Не деловая встреча. Только дуры приходят на свидание точно по часам. Глупее не придумаешь — ты явишься, а он нет, и все прохожие будут смотреть на тебя: «Вот девушка, которая надеялась, что парень прибежит к ней — ха-ха-ха!»

Поэтому женская хитрость учит — приди раньше, но не в назначенное место; затаись в сторонке и гляди. И лишь потом, удостоверившись, что жертва в капкане — иди, как ни в чем не бывало. Поэтому девушки как бы всегда «опаздывают».

Вдоль северной стены Старого Города, от ворот Трех Волхвов до Смиренной башни тянется Крепостной сад, где делает круг трамвай № 12; за оградой сада и спряталась Марсель. Машин между стеной и садом проезжает мало, Римские ворота видны как на ладони.

Горькая неудача в соборе несколько забылась. Марсель старалась думать здраво, искать причины, но ничего складного на ум не приходило. Кажется, во вторую ночь все утряслось, ее с уважением приняли в мир по ту сторону сна… но что-то осталось скрытым, темным. Что? Стина советовала найти этому название, а слов никак не находилось — как назвать то, у чего нет ни облика, ни цвета, что лежит на душе непроницаемой тенью?..

«Вон он! пришел! оглядывается. Ну, поищи меня, постреляй по сторонам глазами…

Пора показаться ему?

Пора».

— Привет! — не решившись забросить сумочку на ремне через плечо, Марсель покачивала ею в руке. Тьен улыбнулся навстречу — радостно и чуточку смущенно.

— Салют! Куда поедем?

— Погуляем?

Так всегда — сошлись, а ни у него, ни у нее нет вариантов, куда себя девать, тем более — вместе. Если не считать той затеи, которую Тьен вынашивал с момента, когда они договорились о встрече. Эту идею он возил и в Хоннавер, и лег с ней спать, но она не была захватывающей — скорее рискованной, и потому казалась неосуществимой.

А так хотелось показать Вальдо и всей компании, что Тьен Шильдер не дешевой ниткой сшит!

— Давай на дискотеку, в «Арсенал», — как головой в прорубь кинувшись, выпалил Тьен. У-у-у, что будет, если согласится!..

— Ой, — вырвалось у Марсель; такого предложения она не ожидала. — Прямо вот так?

— Да о чем ты? самый нормал одета. Ребята свои, примут запросто, тем более — ты со мной.

— Я там никого не знаю.

— Познакомлю! Так идем?

— Пошли, — согласно кивнула Марсель. — Там у тебя компания? А кто это?

Если он станет называть знакомых одноклассников, всегда можно уклониться от похода в «Арсенал». Выдумать какой-нибудь предлог…

— Есть из универа, из коллежей, — с важностью перечислял Тьен, будто состав компании был заспиртован в баночках и выстроен на полке кунсткамеры. — Да все из высших школ! Народ серьезный. Архитектура, экономика…

— Ну-ну, — снисходительно одобрила Марсель, — на спор по шоссе гоняют…

— Слушай, ты про тот сон сочинила? — Тьен решил действовать напрямик.

— Какой сон?

Во девка! прикинется, что слышит первый раз, — и попробуй поймай ее на слове. Но так и лучше — заливать не станет, будто не была в «лендоксе».

— Это другой сон, ты его не знаешь. А вчера… я за твои деньги покатался чище всяких гонок.

— Я за тебя волновалась.

— Правда?

— Я думала — не надо было посылать тебя с письмом. Такая плохая погода была! Я боялась, честно.

— А, чепуха. Дождик, подумаешь… Я как врубил за сто, так и попер, все лужи мимо разлетались. До самого моря с одним парнем шел тык-встык — он за мной увязался, как за лидером. Так не скучно, когда кто-нибудь сзади приклеится.

На самом-то деле черный попутчик за спиной беспокоил Тьена. Призраки на автострадах — это сказки, а вот байкер с червями в голове — такое бывает. Прицепится, чтобы на нервы давить, не отставая и не догоняя, а потом высмотрит пустой участок и шарахнет. Байкеры все немного тряханутые, есть некоторые совсем с крышей не в ладах, им мотор и колеса мозги заменяют, и куда их поведет в любой момент — спроси у байка, он железный.

— …и обратно летел — как с горы на лыжах. У меня машина мощная. Можем покататься как-нибудь. Я, кстати, знаю тех, с кем ты в «лендоксе» ездила.

Это надо выложить раньше, чем ее увидит Вальдо. Тогда получится, что Вальдо знает меньше его, и пусть помолчит вечерок о том, как он в Лерау у Анри бывает.

— Да ну? — усомнилась Марсель. Действительно, откуда ему знать?

— Это раньше была тачка принца Леонида, — Тьен отвечал легким тоном человека, сведущего и в придворных, и в салонных тонкостях. Пусть видит, какие мы разносторонние — и ночью по мокрым шоссе носимся без тормозов, и в высшем свете не чужие. — Садовник — ну о нем можно и не рассказывать — ее на пари у принца выиграл. Так что для нас секретов нет… Он твой родич?

— Троюродный брат, — напустила тумана Марсель, недоумевая, как Анику посчастливилось прославиться в «Арсенале» среди молодых. Определенно, какие-то дела в столице у него были! И это придает ей вес в глазах Тьена. Пр-р-риятно…

Они прошли вдоль крепостной стены до Епископских ворот и вышли на Эпархель-стайн, почти напрямик ведущую к Арсеналь-плац; оставалось не больше полчаса самой неторопливой ходьбы до «Арсенала». День угасал; чистое небо из бело-голубого стало синим, с тусклым металлическим отливом. Столбообразное свечение над башней Милосердия, к которому Марсель уже привыкла, тихо таяло, рассеиваясь в сухом стылом вечернем воздухе.

— А скажи, где ты меня видела до гонки? — настаивал Тьен, воодушевленный своим успехом и тем, что Марта так свободно говорит с ним.

— А вот не скажу. — Она изображала упрямство. — Догадайся.

— Стоп. Ты учишься в… а, на факультете журналистики!

— Предположим.

— Тогда ясно! Вам же специально тренируют память, верно?

— Ну… в общем, да.

— А я в прошлом году нарисовался в журнале университета, с портретом — написал туда доклад «Электроника в Дьенне — столетие развития». Читала, да? Дичь сплошная. Я даже на электромеханический завод ходил, смотрел архив — какие они реле выпускали.

Тьен был рад и горд до крайности — она его заметила! она его запомнила в лицо! хотя фотка была плохая и стандартная. Значит, приглянулся? а то! сразу узнала, как только увидела! И напросилась на свидание… дух захватывает.

— Докладик — ничего особенного. Заплатили триста талеров — реально ноль, но кто проверит?.. Ну а как с точки зрения журналиста? я таки технарь, литература не мой профиль…

«Похвали меня, — звучало за словами. — Скажи, какой я классный!»

— По-моему, здорово, — соврала Марсель, в глаза не видевшая той статьи. Комплименты чаще всего лживы, но их ценность — не в правдивости, а в желании доставить удовольствие.

— Пустяки, — пренебрежительно улыбнувшись, Тьен принялся вслух вспоминать, как и кто из его друзей-недотеп отметился в дьеннской прессе (про статью о гонках — молчок), чтоб накрутить себе престиж побольше.