Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

Прикрыв глаза от солнца ладонью, Байяр пристально всматривался в лежащий внизу город.

— Дым идет не из города, — сказал он.

— А это значит, что… — Казар, похоже, потерял интерес к событиям у Шэньму.

— Орды Монгкхана больше нет.

— Жаль, но я не сомневаюсь, что они нанесли китайцам большой урон, а кроме того, мы стали богаче на несколько сотен коней, оставленных нам бывшими товарищами. Впереди у нас долгий путь.

— По ним никто скучать не будет, — заметил Байяр, имея в виду ушедших с Монгком.

Ветер переменился, и уже первые порывы его принесли запах дыма. Казар принюхался.

— Горелая плоть, — пробормотал он.

— Монгольская плоть.

— И китайская тоже. Это хорошо. Значит, орда Монгкхана погибла не напрасно.

Они проехали несколько ли, и над головами послышался шум винтов и стрекотание моторов. Лошади нервно заржали.

— Небесные лодки, — сказал Ариунболд.

— Вертолеты, — поправил Байяр.

— Никогда таких не видел, — заметил Казар.

— Они летают ниже и медленнее, чем крылатые небесные лодки, да и людей в них меньше.

Казар кивнул.

— А еще они стреляют металлическими стрелами, от которых нет спасения, — мрачно добавил Байяр.

— В нас они стрелять не будут.

— Почему ты так говоришь? Они же явно ищут нас.

— Они видят, сколько нас, и понимают, что стрел на всех не хватит. А бить просто так не будут, чтобы не озлоблять нас.

— Мудро. Но на них знаки НОА. А солдаты подчиняются приказам. Они не думают. Им запрещено думать. Если им приказано убивать монголов, они станут убивать монголов, не заботясь о последствиях.

— Тогда, возможно, кто-то из нас погибнет.

Однако вертолеты продолжали висеть над головой, как беспомощные стрекозы, не уходя, но и не нападая.

А Новая Золотая Орда шла вперед.

Глава 38. КОЛЫМСКАЯ БАШНЯ, БЫВШАЯ СИБИРЬ

Телиан Пиар в задумчивости стоял у окна кабинета главнокомандующего Комо Дата.

— Мне не следовало слушать вас, — раздраженно сказал Дат.

— Ничего страшного не случилось, — мягко заметил Пиар, — а вот кое-что хорошее может получиться.

— В глазах Совета я превысил свои полномочия.

— Совет не может закрыть глаза на ваше стремление к абсолютной власти. Они относятся к вам снисходительно лишь потому, что вы их единственная надежда в нынешней кризисной ситуации.

— Так значит, с монголами покончено?

— Совет принял решение. Покончено. Остается совсем небольшой вопрос.

— Какой же? — нетерпеливо спросил Комо Дат.

— Необходимо завладеть коммуникационным устройством, которым мы снабдили Казара.

В глазах гнарда вспыхнули злобные огоньки.

— Да. Конечно. Это единственное звено, связывающее нас с ханом и его ордой.

— Режим самоуничтожения включается после первых трех тактов паекского гимна спокойствию.

— Полагаю, мне удастся его насвистеть, — прошипел Дат.

Взяв со стола коммуникатор, он поднес прибор к губам, разжал зубы и принялся втягивать воздух. Звук получился странный, как завывание ветра в сталактитовой пещере, но в нем все же улавливалась мелодия, от которой черный зрачок паека расширился. Пиар испытал неожиданное удовольствие.

Последняя нота долго висела в воздухе, но в конце концов растаяла. Комо Дат выключил коммуникатор и нажал кнопку, приводящую в действие механизм самоуничтожения.

Послышалось шипение, и устройство превратилось в горстку темного шлака на металлическом подносе. Дат стряхнул мусор на пол, поставил на стол пустой поднос, на котором не осталось и следа, и повернулся к Телиану Пиару.

— Дело сделано. Вы можете идти.

Слегка склонив голову, паек бесшумно выплыл из комнаты.

Глава 39. ВЕЛИКАЯ КИТАЙСКАЯ СТЕНА, СВОБОДНЫЙ КИТАЙ

— Мы могли захватить Шэньму, — сказал Ариунболд.

— Возможно, — согласился Казархан.

— Но впереди нас ждут города побогаче, — продолжал Ариунболд.

За ними звякала, цокала и сопела Новая Золотая Орда. Звуки смешивались в глухое ворчание, словно неведомое тысяченогое существо катилось по дороге.

— Мы едем в Пустошь Костяных Голов, — задумчиво бросил Казар.

— Это настоящее название? — удивился Байяр.

— Это название, которое дал хан ханов. Значит, настоящее.

— Пустошь Костяных Голов — хорошее название.

— Мы удобрим ее кровью и мозгами Костяных Голов.

Байяр поежился, ощутив неприятный холодок в спине.

— И черепами Красных Глаз. Как бы ни были отвратительны Костяные Головы, Красные Глаза еще ужаснее. Они похожи на рыбу, которая вышла из воды и заговорила. Рыба не должна ходить и говорить. Это противоречит ее природе.

— А я никогда не видел ни Костяных Голов, ни Красных Глаз, — заметил Ариунболд. — Почему они такие страшные?

— Вместо рта у них червяки, — ответил Байяр, — и один глаз, красный, как у рыбы.

Мысль о таком чудище заставила Ариунболда вздрогнуть. Девять бычьих хвостов, пожелтевших от гобийской пыли, закачались.

— Я не страшусь ни человека, ни монгола, но об этих Костяных Головах даже думать не хочется, — пробормотал он.

Позади них по-прежнему стрекотали зеленые боевые вертолеты. Однако никаких агрессивных намерений они не проявляли, просто осуществляли патрулирование.

— А голос у Костяных Голов, — продолжал Байяр, — такой скрипучий, будто высохшие овечьи кости трутся друг о друга.

— Да?

— Они разговаривают с нами через серебряное устройство.

— Больше не разговаривают, — вмешался Казархан.

— Но оно же еще у тебя?

— Да.

— Так почему же ты не поговоришь с ними и не потребуешь исполнения желаний?

— Потому что я гордый человек, а из-за них мне пришлось краснеть