Испивший тьмы - Замиль Ахтар

– Да. Помню, я говорил.

Он указал на лужу, оставшуюся от Гонсало, где с кровью смешались клочья от кожи лица.

– Насколько выше я теперь забрался?

Мальчишка прямо у меня на глазах становился мужчиной.

– Теперь ты получил мое расположение. И я этого не забуду.

29. Михей

За листвой рощи вязов вырисовывались башни второго форта – красный кирпич на фоне бледного неба. Но я знал: чтобы добраться туда, придется миновать не только деревья.

Ноги болели от долгой ходьбы, а руки от поединка с мечником. Я уже не тот молодой человек, что пересек Юну, сгорая от желания сразиться с любым врагом Черного легиона. Но мне нужно было возродить в себе пыл и мастерство того юнца.

Конные паладины заметили, как я взбираюсь на скалистый уступ. Я даже не успел их сосчитать, а они уже нацелили на меня арбалеты и аркебузы с криками «Лазутчик!».

Я отмахнулся от пуль и стрел, а затем сотворил собственные и швырнул в них.

Лошади разбежались, а всадники поджарились в россыпи искр. Я влез на уступ. Один всадник уцелел и теперь размахивал боевым знаменем и трубил в рог на опушке леса. Я метнул в него молнию. Он превратился в уголь. Судя по грохоту копыт вдалеке, он успел передать послание.

Паладины прибывали, конные и пешие, все с какой-нибудь пурпурной деталью. Собирались и рыцари-этосиане с именами Двенадцати на доспехах, и стрелки Компании в более легких доспехах без опознавательных знаков.

Эти войска были обращены на запад в ожидании атаки с правого фланга арьергардом Крума, перешедшим через болота или объехавшим озеро. Но никто из рубади не собирался атаковать форт и открывать новую линию сражения, они больше стремились грабить близлежащие деревни и сеять хаос. Похоже, мне придется формировать новую боевую линию в одиночку.

Меня атаковала кавалерия и пехота. Я сотворил гигантский меч-молнию и пробился сквозь первый ряд, поджигая лошадей и людей, изжаривая плоть под доспехами. Одни кричали «Демон!», другие «Падший ангел!», но никто не побежал. Они нападали с трех сторон, пускали стрелы и арбалетные болты, палили из аркебуз. Моя железная рука, будто по собственной воле, отражала атаки, а затем отвечала громом, заглушавшим все звуки.

Кто-то бросил в меня глиняный горшок с порохом и зажженным фитилем. Я метнул в него молнию. Горшок взорвался в воздухе между нами, едва не сбросив меня с уступа, на который я только что забрался.

Я закашлялся от дыма и поднялся на ноги, весь перемазанный сажей. В ушах звенел колокол. Аркебузиры пробились сквозь дым и целились в меня с близкого расстояния. Я не смог бы отбить все эти пули.

Прежде чем они успели выстрелить, я направил указательный палец в небо. С безоблачного купола ударила красная молния и взорвала их. Ударная волна поджарила и половину людей позади, но при этом не коснулась меня.

Из кустов сбоку выскочил паладин. Я обнажил меч и проткнул его сквозь нагрудник. Затем зашагал вперед и прорубился сквозь следующий ряд с мечом в одной руке и хлыстами и копьями из молний в другой. Чем больше я убивал, тем горячее становился звездный жар внутри, будто я подкармливал свои силы душами павших воинов.

Меня атаковала следующая шеренга, в которой было больше мечей и копий. Как я хотел бы, чтобы они струсили! Как я хотел бы, чтобы они бежали и мне не пришлось убивать соотечественников. Но я сделал то, что сделал. Я дал им быструю, громкую, яркую смерть. Мой гром обуглил каждую травинку, каждый цветок и крупинку земли на поле боя. Молния больше не исходила из моей руки. Она по-прежнему исходила изнутри меня, но благодаря какому-то колдовству могла ударить откуда угодно. «Чем больше душ ты разлучишь с телом, тем больше у тебя силы повелевать молниями, – сказала Ахрийя. – Свежие смерти для Кровавой звезды всегда преимущество». Только сейчас я ощутил истинность ее слов, я словно подпитывал любовь ко мне темной звезды душами врагов.

Мои молнии наносили сверху прямые, точные удары, поджаривая только тех, кого я хотел. Я один был целой армией. Я уничтожил весь западный фланг крестейцев, звездный жар кипел в моей железной руке.

В звоне стали сердца содрогаются и стенают,

Угасают мечты, песни окровавленных глоток стихают.

Материнский плач темный ветер уносит прочь,

Уголек любви поглощает горящая ночь.

Пока я шел к стенам крепости, в раскалывающейся голове бились строки Мирного человека. Солдаты пускали в меня стрелы, я отмахнулся от них указательным пальцем, а затем провел в воздухе линию, перечеркнувшую этих солдат, будто слово на пергаменте. Из их тел вырвались красные молнии, разорвав на куски.

Горящая траншея оказалась достаточно узкой, а огонь низким, так что я ее просто перепрыгнул. Не увидев ворот, я ударил по красной стене с такой сокрушительной силой, что в камне появилась воронка. Среди густого дыма, вонявшего кровью, камнем и внутренностями, я шагнул в дыру и вошел во второй форт.

Во дворе жались друг к другу костлявые, покрытые грязью селяне. Должно быть, они не успели сбежать от орды Крума, и им не оставалось ничего другого, как прятаться здесь. Завидев меня, многие побежали в открытые южные ворота. Несколько человек рванули в другую сторону, а большинство опустилось на колени.

Грохот битвы за северной стеной стал громче и пронзительнее, стреляли аркебузы, скакали сотни лошадей. Похоже, Крум прорвал первую линию обороны Васко. Учитывая численность рубади, они наверняка захватят форт, тем более что я собирался очистить его от паладинов. Вскоре туменам Крума откроется дверь для штурма третьего форта.

Я повернулся к крестейским селянам:

– Через несколько минут здесь будут рубади. Если не хотите таскать кирпичи или лизать варварам яйца до конца своих дней, бегите и не оглядывайтесь.

Они молча смотрели на меня, как будто гадая, от чьего имени я говорю. Я сотворил молнию и ударил в пустое пространство за своей спиной, чтобы показать им. Они похватали детей и пожитки и побежали к южным воротам.

Я повернулся к замку и сразил паладина с ярко-голубыми глазами, который хотел застать меня врасплох, пока я сосредоточился на селянах. Затем отмахнулся от нескольких арбалетных болтов и метнул молнию в полдюжины рыцарей-этосиан, стрелявших в меня от часовни.

Я ворвался в заднюю дверь замка. Теперь следовало быть осторожнее. Если Ана внутри, ее случайно может задеть молния. Я сотворил кинжал-молнию, намереваясь использовать его только в ближнем бою.

В кухне пахло хлебом с