Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов
Бородач кряхтел, отступая под градом ударов. Его массивное тело, обычно вселявшее страх, теперь выглядело неуклюжим и беспомощным. Руслан, наконец поднявшись на колени, невольно покачал головой — разница в скорости была поразительной, будто медведь пытался поймать разъярённую ласку. Шаг за шагом, получая удар за ударом, Гвоздь отступал к самому краю крыши. В этот момент Спасский, очнувшись, поднялся и бросился к схватке.
— Сова! Сзади! — Руслан кричал до хрипоты. Время словно замедлилось. Макаренко развернулась, и в этот момент...
Казалось, всё кончено — последним ударом она отправила Гвоздя через край крыши. Но в последний миг бородач, демонстрируя нечеловеческую волю к жизни, извернулся и вцепился мёртвой хваткой в её куртку, и… утащил её через край крыши вниз.
— Нет! — шёпот Руслана был полон такого отчаяния, что даже морозный воздух вокруг, казалось, содрогнулся. Спасский, сделав несколько шагов к месту падения, вдруг остановился. На его лице появилось понимание — с девушкой покончено. Но оставался ещё мальчишка... Он резко развернулся:
— Стоять на месте!
Руслан почувствовал, как по его щекам текут предательские слёзы. Они мгновенно замерзали на ветру, оставляя ледяные корки, которые жгли кожу как раскалённые иглы. Но слушаться? Ни за что! Он зажмурился, вдохнул полной грудью и, распахнув глаза, показал Спасскому средний палец, вкладывая в этот жест всю накопившуюся ненависть.
— Ах ты, мразь! — лицо лжемайора исказилось от ярости. Он рванулся вперёд, на ходу подбирая «Кедр-Б», выпавший у Совы.
Первые выстрелы прогремели, когда Руслан уже нырял в тёмный проём подъезда. Пули, как разъярённые осы, защёлкали по кирпичам, высекая снопы искр. Ржавая дверь, давно потерявшая краску, содрогалась от попаданий, но мальчик был уже внутри, его ботинки громко топали по бетонным ступеням вниз, в спасительную темноту...
Мальчик мчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. За спиной раздавался тяжёлый топот и нечленораздельные ругательства — Спасский явно сокращал дистанцию. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Вдруг пальцы наткнулись на что-то твёрдое в кармане. «ПМ»! Пистолет Софьи, который она вручила ему перед вылазкой. Губы сами собой задрожали, по щекам потекли горячие слезы. Этот чёртов пистолет мог всё изменить! Он мог выстрелить в Гвоздя, мог спасти Сову... Как тогда, с Черноморовым... Но он забыл, проклятый идиот! Теперь она... она...
Мысль не хотела оформляться. Девятиэтажка. Лёд. Каменный двор внизу. Нет, не может быть! Он яростно мотал головой, шепча сквозь слезы: «Нет, только не она, нет-нет-нет...»
Распахнув ржавую дверь подъезда, Руслан буквально влетел в объятия подбежавших охранников атамана. Крепкие руки схватили его, один из мужиков болезненно вывернул руку, прижав мальчишку к засаленной куртке. В следующее мгновение грянул выстрел — охранник рухнул, обливаясь кровью, а Руслан, воспользовавшись замешательством, рванул через улицу, петляя между пулями, которые выбивали искры у его ног.
Спасский, выскочивший следом, в бешенстве наблюдал, как семь здоровенных мужиков не могут справиться с одним пацаном.
— Огонь! На поражение! — его голос, хриплый от ярости, резанул по ушам.
Пули засвистели вокруг, но мальчик уже достиг забора — ловко перемахнул его и исчез в переулке. Спасский тяжело дышал, его пальцы судорожно сжимали «Кедр-Б». Рядом появился Ковыль, начальник охраны, с издёвкой в голосе:
— Проблемки, майор? — он кивнул в сторону крыши.
— Всё под контролем, — сквозь зубы процедил Спасский. — Как атаман?
— Кранты, — Ковыль сделал театрально скорбное лицо. — И батюшке Григорию тоже. Снайпер сработал чисто.
Спасский кивнул, оценивающе глядя на охранника:
— Значит, теперь командую я?
— Это если докажешь, что не ты стрелял, — Ковыль вызывающе задрал подбородок. Напряжение висело в воздухе. Наконец Спасский резко махнул рукой:
— Двоих за мальчишкой. Остальные — со мной. Покажу вам вашего снайпера.
Ковыль замер, оценивая ситуацию. Его пальцы постукивали по прикладу автомата. Наконец он нехотя кивнул двум бойцам:
— Михайлов! Орешко! Дуйте за мальчишкой! Нам важно поймать его и допросить! Очень интересно, что этот гад скажет! — Ковыль пристально смотрел в светлые глаза Константина, но на лице того не дрогнул ни один мускул. Спасский лишь ещё раз кивнул, приглашая Фёдора последовать за доказательствами своей невиновности в смерти атамана. И надо признать, они у него были… Хотя тень сомнения скользнула по лицу Ковыля, когда он последовал за Спасским к месту, куда рухнули Гвоздь и девушка-снайпер.
Глава 18. Непорядок
К ночи грозные чёрные тучи разошлись, словно занавес в конце последнего акта, и выглянули яркие, надменные звёзды. Они свысока молчаливо наблюдали за маленькой точкой, быстро мчащейся по Ярославскому тракту в направлении областного центра и оставляющей за собой призрачный шлейф поднятого снега. В обступившей двух детей на снегоходе темноте прятались развалины деревенек и поселков, изредка мелькая в свете фар то скособоченным, покинутым деревянным домом с провалившейся крышей и пустыми глазницами окон, то одинокой посеревшей пятиэтажкой, чьи стены были испещрены трещинами, словно морщинами на лице старика.
Ни огонька на всем пути следования, ни человека, ни твари. Лишь бескрайняя снежная пустыня, переливающаяся голубоватым светом звёзд. Лютый холод спустился с почерневших небес и разогнал всех по норам и схронам, по иллюзорным убежищам, которые вроде укрывали людей, но гарантии защиты от смерти не давали. Мороз пробирался сквозь любые
