Адмирал Империи – 42 - Дмитрий Николаевич Коровников

О Козицыне и о вице-адмирале Джонсе командующий Северным флотом сейчас совершенно не думал. Дессе предположил, что вряд ли Василий Иванович и Илайя Джонс нападут именно на него. Козицын не сделает этого в силу личного качеств и хороших между ними отношений, а американец не будет атаковать, потому что у него нет на это сил. Но даже упомянутых ранее кораблей трех князей-адмиралов, которых перечислил Дессе было достаточно, чтобы не оставить от его Северного флота даже косточек. У Павла Петровича оставался шанс на то, что один из этих вельмож будет верен своему слову и выполнит обещание, которое дал «Лису» несколько часов тому назад. Дессе вперил взгляд на тактическую карту, следя за тем, как продолжают подходить к сектору боя данные княжеские эскадры.

А те по мере приближения выстроились в «конусы» для удобства атаки и смело шли на сближение, явно готовые окунуться в водоворот битвы. Их приближения испугался не только Поль Дессе. Агриппина Хромцова и Ясин Бозкурт видели на своих экранах то же самое и совершенно не знали на кого нападут все эти корабли. Две из пяти новых эскадр четко направлялись к кораблям Дессе, было очевидно, что именно его они и атакуют первым. То были корабли вице-адмирала Трубецкого и князя Михаила Александровича — брата покойного императора, а вот двадцать тяжелых дредноутов Салтыкова внезапно снизили скорость и стали заметно отставать от остальных.

— Слава Богу! — воскликнул Павел Петрович Дессе, выдыхая. — Граф все-таки сдержал слово…

Да, тем тайным союзником адмирала Дессе, о котором «Лис» упомянул на военном совете, был именно Салтыков. Для Павла Петровича стало большой удачей в переговорах с Салтыковом взять с того клятву верности слову. Честным словам аристократы в Империи скрепляли между собой многие договоры, но держали это самое слово далеко не все. Дессе мог бы сколь угодно договариваться, и с великим князем и с Никитой Львовичем Трубецким, но обещания данных вельмож ничего не значили, а вот Салтыковы были людьми старой закалки. Честное слово значило для них многое, и если кто-либо из их семьи его дал, то нарушить уже не имел права. Для Салтыковых подобное нарушение являлось позором.

— Отлично, — потер руки Павел Петрович, — теперь совсем другой расклад… Играем дальше, господа…

— Граф, какого дьявола вы глушите двигатели на своих бронированных черепахах⁈ — в это время возмущался великий князь Михаил, с нарастающим беспокойством наблюдая за тем, как корабли его союзника остаются далеко позади.

Великий князь сейчас говорил в пустоту, потому что на связь с ним Салтыков не выходил.

— Предательство! — догадался вице-адмирал Трубецкой, вместо Салтыкова появляясь на экране перед великим князем. — Хитрый «Лис» Дессе чем-то переманил нашего тугодума (так они между собой называли графа Салтыкова, за медлительность его речей и действий). Интересно, что такого пообещал ему командующий Северным флотом?

— О, проклятый негодяй! — воскликнул Михаил Александрович, ударив со всей силы по подлокотнику своего командирского кресла. — Как он мог так с нами поступить⁈ Это же бесчестно!

— Прекратите истерику! — скривился Никита Львович. — Мы ему что родственники? О каком предательстве вы говорите, князь? Это всего лишь ставка на победителя. Салтыков сделал свой выбор — ничего личного, только бизнес…

— Да, но как быть нам в этой ситуации? — растерялся Михаил Александрович, явно начиная паниковать.

— Успокойтесь, у нас двоих достаточно сил, чтобы опрокинуть Дессе, — уверенно произнес Трубецкой. — В наших эскадрах почти столько же действующих вымпелов, сколько и у

«северян», даже чуть больше с учетом потерь, которые те в данный момент несут. А то, что дивизии Северного флота скованы ближним боем только играет нам на руку…

— Я напомню вам, что у Дессе все-таки побольше кораблей, чем у нас, — не согласился с Трубецким, князь Михаил Александрович. — Вы забыли посчитать две его лучшие «ударные» дивизии, которые несколько часов тому назад покинули сектор… А мы знаем, кто их возглавляет…

— Поэтому и послали за этими дивизиями такое сопровождение, что контр-адмиралу Василькову, несмотря на все его умения и удачу, не отбиться. Преследователи загонят его в угол и добьют, как бешеную собаку! Уверен, что Васильков и Кантор уже мертвы, а их корабли уничтожены, либо рассеяны… Так что, вперед мой друг, смелей в бой! Настал момент нашей славы!

— Что, как стая трусливых гиен решили напасть и оглодать кости настоящих хищников⁈ — засмеялся Илайя Джонс, внезапно присоединяясь к беседе князей, вторгаясь в их личный чат. — Так вам, господа, рано делить шкуру еще не убитого зверя. Вы слишком мелки и слабы для этого…

— Ты вообще помолчи «янки»! — рявкнул на него, Никита Львович. — У тебя одна жалкая дивизия, которую ты украл у первого министра. И какое право ты вообще имеешь находиться здесь и смеяться над нами, американец⁈

— Ну, не такая она и жалкая, — зло посмотрел на князя, Илайя. — Могу продемонстрировать реальную огневую и таранную мощь 34-ой, если хочешь…

— Мне некогда мерятся с тобой силами, перед нами с великим князем находится более важный враг — это адмирал Дессе, — ответил Трубецкой, презрительно отмахиваясь от Джонса.

— Только лишь Дессе? — удивленно спросил Илайя. — А как же остальные?

— «Черноморцы» разбиты и скоро сойдут со сцены, османы уже почти побежали, — пожал плечами вице-адмирал Трубецкой, загибая пальцы. — А с первым министром, поверь, мы в отличие от тебя чужака, сумеем найти общий язык… Наш главный враг — Поль Дессе, был им и остается, несмотря на все наши разногласия с