Огнев. Крушитель - Алексей Губарев

аборигены меня временно не интересуют. Посмотрим, насколько они сохранили свою веру. Если остались верны, то справятся с заданием. Если нет… Что ж, бывают случаи, когда бог отрекается от паствы. И в таких случаях ничто не спасёт предателей.

— Ваша милость, что вообще произошло? — вновь задал мне вопрос Вадим. Вовремя.

— Запомни сам, и передай другим. То, что сегодня произошло здесь — запрещаю об этом говорить. Особенно моей матери. Грузимся и возвращаемся в усадьбу. Мне предстоит встреча с представителем ордена искоренителей.

Замерев у трапа, повернулся к всё ещё коленопреклонённым аборигенам, и крикнул:

— Две недели, начиная с этого момента!

* * *

Полёт домой прошёл спокойно. Разве что Анастасия несколько раз пыталась разговорить меня, желая выяснить, что произошло на площади. К счастью, она видела лишь мою беседу со старейшиной аборигенов, но ничего не слышала. Пришлось заверить сестру, что Кри’Наа оценили мою благодарность, и заверили меня, что с ними у Огневых в ближайшее время проблем не предвидится.

А по прибытии нас ждала разгневанная графиня. Причём всю злость она держала в себе, лишь сверкала глазами. Однако дрожь в голосе сдержать не смогла, когда обратилась ко мне:

— Виктор, нам нужно поговорить. Сейчас. Иннокентий, уведи своих воинов. Анастасия, а ты — марш в личные покои. Неделю под замком посидишь. Живо!

Девушка, охнув, ломанулась на выход, забыв, что она в бронескафандре. И лишь благодаря Вадиму ей удалось удержаться на ногах. Иннокентий тоже начал действовать, подгоняя своих подчинённых и пилотов. Так что через несколько минут мы с матерью остались наедине.

— Ну рассказывай, что с тобой сделал шаман. — пристально глядя мне в глаза, потребовала графиня. Наивная, если я гляну в ответ так, как умею, ты забудешь, зачем сюда пришла. Но сейчас не время, поэтому Огнева увидит и услышит лишь то, чем я пожелаю поделиться.

— Он передал мне память своего народа. — ответил я. — Язык, какие-то обрывки воспоминаний из далёкого прошлого.

— Это не объясняет того, что вся делегация Кри’Наа встала перед тобой на колени. — графиня продолжала сверлить меня взглядом. Что ж, добавим чуточку правды.

— Мне показалось правильным сказать им, что я — воплощение одного из помощников их бога. Вроде мессии. — в этот раз мой голос звучал гораздо увереннее. Ещё бы, я только что сказал чистую правду.

— Ты им отдал какие-то приказы? — голос матери смягчился. — Виктор, почему сразу не рассказал мне об этом?

— Нужно было проверить, не ошибаюсь ли. — ответил я. — Не хотелось выглядеть идиотом перед всеми.

— А Анастасию зачем взял с собой? — голос Огневой вновь заледенел. Вот же настырная женщина. Ясно зачем — чтобы эта девчонка чувствовала себя передо мной ещё большей должницей, чем раньше. Но матери придётся сказать другое.

— Я знал, что нам ничего не угрожает. А сестре разрешил лететь со мной, чтобы она поняла, что мне по прежнему по силам защитить её. А то, боюсь, Анастасия решила, что наш род скоро прекратит своё существование.

— Забота о сестре? — хмыкнула мать. — Что ж, такой ответ я приму. А сейчас, Виктор, тебе следует переодеться, и присоединиться ко мне в зале для приёма гостей. Совсем скоро на планету прибудет искоренитель первого ранга Атест. И он будет задавать тебе крайне неудобные вопросы. Не вздумай говорить про посещение шамана, и про память, полученную от него.

— Хотелось бы побольше узнать о его полномочиях. — ответил я. — В том файле, с которым я ознакомился в дороге, об этом слишком мало информации.

— Так его полномочия ограничены лишь воображением. — усмехнулась Огнева. — Это же искоренитель первого ранга. Он таких, как я и ты по десятку на завтрак ест. Помню, когда была маленькой, к моему деду приходил такой. И убил его одним ударом. Просто распылил на атомы. Тогда то мой отец и стал главой рода.

— Я понял, мам. Пойду, переоденусь. — услышанное мне не понравилось. Какой-то служитель, непонятно кому подчиняющийся, может вершить суд над любым смертным. Очень похоже на поведение слуги одного из старших богов. Именно тех, кто посадил меня в астральную клетку.

То есть, мне предстоит встреча со слугой врага, а я столь слаб, что даже не способен постоять за себя физически. Что ж, в этом есть свои плюсы. Во мне сейчас от прежнего — лишь знания и опыт. И праны осталось столько, что её вряд ли почувствует даже бессмертный.

— У тебя полтора часа, сын. — уже в спину крикнула мне графиня. — Поторопись!

— Успею! — ответил я, и покинул ангар. Тяжелый бронескаф с усиливающими сервоприводами позволил мне без труда добраться до помещения, где совсем недавно Анастасия просила взять её с собой. Тут меня ожидали две девушки медсестрички. Что ж, очень хорошо, помогут добраться до покоев.

— Ваша милость, у вас просто стальная сила воли! — с придыханием произнесла одна из красавиц. — никто не смог бы так долго держаться на ногах с такими ранами. Вы — настоящий глава рода!

Ох уж эта лесть. Наивная, детская, но подана предельно искренне, и потому подкупающая. Впрочем, уж эти девушки точно не причинят мне вреда. Хотя бы потому, что уже многократно имели такую возможность, но не воспользовались. Так что я смело отдался на волю красивым помощницам.

Полтора часа пролетели незаметно. Меня успели проводить в покои, где я принял тёплую ванну, а затем медсестрички позвали мою служанку, чтобы та сделала массаж. А сами, вот бесстыдницы, не удалились, и стали помогать Марте. И вот тут я чуть не совершил ошибку. Устав лежать на животе, перевернулся, и полотенце, накрывающее мои чресла, вздыбилась, словно шатёр. В этот момент аура бога окончательно лишила девушек разума, и они потянулись ко мне, словно рабыни, жаждущие удовлетворить своего хозяина. Пришлось прикрикнуть на них — ну не в том я сейчас состоянии, чтобы поддаваться плотским утехам. Мне ж потом не дойти до зала, где меня ожидает мать.

Медсёстры с трудом, но подчинились, занявшись своими прямыми обязанностями. Так что мне помогли одеться, и я при поддержке Марты направился в зал для приёма. Про себя отметив, что тело всё же восстанавливается, и через день-другой можно будет посетить зал для фехтования. Надо, чтобы тело почувствовало то, что умею я. А опыт — что ж, потрачу всю оставшуюся прану. К тому же она в