Шаг второй. Охотник - Жорж Бор

за углом дома, осторожно выглянул из своего укрытия.

— Ты кто? — глупо спросил я, выцеливая собеседника незаряженным самострелом.

— Митько я, — опасливо глядя на меня, ответил мужичок, — работник ваш. И хотел бы таковым остаться, ежели вы не против.

— Да я вроде и не против, — ответил я, опуская арбалет.

— Дык, может и не против, а вот лишние украшения, — кивая на самострел, проворчал Митько, — которыми вы меня наградить собирались, явно долгой службе не способствуют.

— Ну, извиняй, друг, не нужно было так внезапно голосить за спиной.

Митько широко улыбнулся. В верхнем ряду у него не хватало пары зубов.

— Всё верно вы, хозяин, сделали. У нас во фронтире только так и нужно реагировать. Иначе не выжить. Я, если честно, — как-то сжавшись при своих же словах, сказал работник, — вас хотел немного проверить…

— И что напроверял? — строго спросил я.

— Ну как что, — протянул Митько, — реакция у вас, что надо!

— То-то! — гордо вставил я.

— А вот опыта явно нет совсем, — не слушая меня, продолжил мужичок, — так что вас в деревне и куры лапами загребут, про лес я уж и не говорю даже.

— Это почему это? — недовольно спросил я.

— Дык, а кто же в наших краях с незаряженным самострелом из дому выходит? Даже детЯм известно, что так поступать не след.

Я смущённо почесал затылок. Возразить было нечего. Чтобы не развивать конфликт, я решил перевести тему.

— А расскажи мне, Митько, как здесь у вас жизнь устроена. Я здесь человек новый, поэтому не хотелось бы попасть в немилость к местному господину из-за незнания простых правил.

— Так ить и не попадёте, хозяин, — ответил Митько, оглаживая свою кудрявую бороду, — Нету тута господ, фронтир ведь, пограничье. Местные жители ничью руку над собой не признают. Живём обменом между соседними деревнями. Да всем миром раз в два месяца караван отправляем в ближайший вольный город. В Дорист, стало быть.

— А почему так редко караваны ходят, — решил уточнить я, — Бедно живёте?

— Живём получше многих, — работник деликатно отвернулся, зажал пальцем одну ноздрю и шумно высморкался, — А вот людей для охраны второго каравана маловато. Вот и ходят гои челноком. Месяц туда, месяц обратно.

— Ох ты ж, черт! — не сдержался я, — Это что же, до ближайшего города месяц пути?

— Так и есть, хозяин, — степенно кивнул Митько, — в одиночку может и быстрее можно добраться. Вот только…

Театральная пауза затягивалась, и я не стал разочаровывать своего собеседника.

— Только что? — задал я ожидаемый им вопрос.

— Только невозможно дойти одному-то. 5-10 вёрст вкруг деревень — ещё куда ни шло. А вот дальше уже непросто зверье дикое, дальше твари всякие, магиками выведенные в прошлые войны, живут. Там и караван-то только одной дорогой идти может, да и то — что ни ходка, то кровью своей землицу кропить приходится.

— Хреново дело, — резюмировал я.

— Да на кой вам этот город, хозяин? Грязь, вонь, толпы народу, — сказал мой работник, — То ли дело у нас! Красота, природа… А рыбалка у нас знаете какая? Щуки да сомы лебедей из-под воды промышляют! Мы свой улов даже в город на продажу возим, — выдав такую незамысловатую рекламу, он прямо засиял от гордости за родной край, но тут какое-то воспоминание омрачило его довольное лицо, — Только такие как вы, пришлые, иногда нехорошими словами нашу рыбку обижают.

Мне стало крайне интересно, что же такое говорят игроки про обитателей местного водоёма.

— Что же это за слова такие они говорят про честный улов ваших рыбаков?

Митько мучительно наморщил лоб и, с самым недовольным видом, выдал:

— Радиахтивные, говорят, чернобыльские. А ещё иногда крокодилами называет. Что такое крокодил, хозяин?

Я не выдержал и улыбнулся.

— Зверь такой из южных стран, — ответил я, — тоже из-под воды охотится. Может целого лося за раз утянуть!

Немного подумав, Митько снова просиял.

— Не, — говорит, — таких мы на месте разделываем. У них самое вкусное мясо.

Улыбка сползла с моего лица, и я решил, что трижды подумаю, прежде чем лезть купаться в это озеро.

Глава 4

Что-то смущало меня во внешности моего работника. Светлая льняная рубаха и полотняные свободные штаны, новенькие лапти. Чего-то явно не хватало.

Я начал пристально рассматривать Митько. Под моим взглядом он немного занервничал и поежился.

— Чего это вы, хозяин, так смотрите, — наконец не выдержал он.

— Как «так»? — спросил я, сопоставляя в голове образ работника и весь наш разговор.

— Как будто я вам денег должен и не отдаю, — смело ответил Митько, — Так это вовсе не так! А что топора нету, так он сломался! Я его кузнецу в деревню отнёс. Ээ… Вчера и отнёс, вот. Завтра заберу и принесу назад.

Спёр, как есть спёр. Но эта фраза натолкнула меня на мысль, и я все же заметил то, что не давало мне покоя. Оружие. На виду никакого оружия у работника не было.

— А скажи мне, Митько, ты вот сказал, что с незаряженным самострелом даже дети из дома не выходят. А сам без оружия ходишь. Это как понимать?

— Так на кой оно мне здеся? — не понял работник, — только тяжесть лишнюю таскать!

Моё замешательство плавно перерастало в раздражение.

— То есть ты хочешь сказать, везде опасно, а здесь нет? — тихо спросил я. — Везде нужно бдеть, а возле моего жилья нет?

— Конечно, хозяин, то и хочу сказать, — робко улыбаясь и явно не понимая причину моего раздражения, сказал работник.

Я выдохнул и, закрыв глаза, досчитал до пяти, гася вспышку гнева.

— Объясни мне, глупому, почему же здесь так безопасно, — попросил я.

— Дык, это… Сюда ведь ни одна тварь не заберется, а лестницу я завсегда за собой поднимаю, — начал сбивчиво объяснять Митько, — Подъемником вообще ни разу не пользовался, да мы его и вдвоём вряд ли наверх поднимем. Разве что гарпии налетят, так их почитай уже лет 15 как никто в наших краях не видел. И…

— Подожди, не тараторь ты так, — остановил его я, — какая лестница? Какой подъёмник? О чем ты вообще?

Мужичок замер и на минуту впал в ступор.

— Что же это я? — вскоре засуетился он, — Совсем, видать, старый стал! Идемте, хозяин, я вам сейчас все здесь покажу.

После короткой экскурсии все встало на свои места. Я попросил Митько приготовить что-нибудь, а сам присел на край скального карниза и свесил ноги вниз. В десяти метрах подо мной плескалось озеро Глубокое.

Митько был кругом прав, и место действительно оказалось максимально безопасным. Горы, вплотную подступавшие к озеру, в этом месте обрывались отвесной стометровой