Тринадцатые Звездные войны - Ларри Нивен

class="p1">— Не бойся, — сказала Лейни.— Черт побери, как ты нервничаешь! Иди сюда. Только не споткнись.

Он перешагнул через свои брюки, стараясь не упасть. Колени его коснулись чего-то.

— Падай лицом вниз,— приказала Лейни и он повиновался ей. Это был надувной матрац, сильно накачанный.

Ее сильные руки массировали мышцы его шеи, позвоночник, плечи. Он чувствовал себя на седьмом небе. Он лежал, раскинув руки, как лебедь, а ее сильные пальцы почти отделяли один позвонок от другого, влимвая в него свежесть и бодрость.

Когда он был готов, он повернулся на спину и притянул ее к себе.

Слева была куча фотографий высотой в фут. Перед ним лежали три фотографии. Иезус Пьетро вытянул руку, посмотрел на них издали. Затем подписал имя под одной из них. Остальные ничего ему не напоминали и он сунул их в общую кучу. Затем он встал и потянулся.

— Сличи их с задержанными,— сказал он помощнику. Тот вытянулся, взял кипу фотографий и вышел из походного кабинета, чтобы идти в фургон. Иезус Пьетро вышел за ним.

Почти половина гостей Харри Кейна были в полицейском фургоне. Фотографии были сделаны еще раньше, когда гости только собирались. Пьетро, со своей феноменальной памятью, узнал почти всех.

Ночь была холодная и темная. Легкий ветерок приносил запах дождя.

Дождь.

Иезус Пьетро посмотрел на небо и увидел, что оно затянуто плотными тучами. Не хватало еще проводить рейд в бурю с дождем. Ему это совсем не нравилось.

Вернувшись в кабинет, он включил переговорное устройство и все каналы связи.

— Слушайте все,— сказал он ровным тоном.— Пора.

— Неужели все так нервничают?

Лейни нежно улыбнулась. Теперь она смогла смеяться, когда ей хотелось смеяться. Теперь она могла не бояться того, что обидит этого мальчишку.

— Я думаю, что все первый раз боятся.

— И ты?

— Конечно. Но Бен был очень ласков. Хороший человек Бен.

— Где он теперь? — Мэт ощутил теплое чувство к неизвестному ему Бену.

— Он... его нет.— По ее тону Мэт понял, что разговор продолжать нельзя. Ему показалось, что он слышит голос в слуховом аппарате.

— Может мне зажечь свет?

— Давай, если найдешь выключатель,— сказала Лейни.

Она никак не ожидала, что он сможет найти выключатель в кромешной тьме, но он нашел. И ему стало невыносимо хорошо. Он пробежал глазами по ее обнаженному телу, лежащему рядом с ним, увидел темный треугольник спутанных волос внизу живота, вспомнил прикосновение теплой мягкой кожи... Он знал, что снова может прикоснуться к ней, окунуться в ее аромат, утонуть в блаженстве. Это было неведомое ему раньше ощущение.

— Мне приходится скрывать свое лицо под маской из грима.

— Незабываемое лицо,— теперь он говорил правду.— А твоему телу совсем не требуется грим.— Да, это было прекрасное тело, созданное для любви, способное дарить блаженство, которому нет конца, тело, которое он по глупости считал слишком большим для любви.

— Мне нужно ходить в маске, но без одежды.

— Ты и так привлекаешь к себе всеобщее внимание.

Она рассмеялась и Мэт приложил ухо к ее животу у пупка, прислушиваясь, как сотрясаются в смехе мышцы ее живота.

Внезапно послышался шум дождя, барабанящего в толстые стены из коралла. Они замолчали и прислушались. Вдруг Лейни стиснула пальцами его руку и прошептала:

— Рейд.

«Она имеет в виду дождь,— подумал Мэт и повернулся к ней. Она была в ужасе. Ноздри, глаза расширились.— Нет, она имела в виду именно рейд!»

— Тут же есть путь для бегства?

Лейни покачала головой. Она прислушивалась к тому, что звучало из слухового аппарата.

— Но он же должен быть. Не беспокойся. Я не хочу ничего знать об этом. Мне ничего не грозит.— Лейни удивленно взглянула на него и он сказал: — Я заметил слуховые аппараты. Но это не мое дело.

— Конечно, Мэт. Тебя пригласили сюда, чтобы взглянуть на тебя и оценить. Многие из нас приводят посторонних. Некоторых мы приглашаем присоединиться к нам.

— О!

— Я сказала правду. Пути для бегства нет. Но здесь есть убежище.

— Отлично.

— Но нам до него не добраться. Полиция в доме. Они пустили усыпляющий газ. Скоро он просочится через двери.

— А окна?

— Там нас ждут.

— Мы можем попытаться.

— О’кей.— Она вскочила на ноги и набросила на себя платье. Он даже не стал тратить время на это. Подскочив к окну, Мэт швырнул мраморную пепельницу в стекло, благодаря демонам тумана, что на Маунт Лукиткэт не делают неразбиваемых стекол. Мэт бросился в окно.

Две пары рук схватили его, не дав его ногам коснуться земли. Мэт лягнул изо всей силы и услышал чей-то стон. Уголком глаза он видел, как она выскользнула из окна и скрылась в кромешной тьме. Отлично, он отвлек внимание и дал ей возможность скрыться. Мэт забился в крепких руках. Сильный удар обрушился на его челюсть. Перед глазами вспыхнуло звездное небо, колени стали ватными. Но вот звездное небо затянулось тучами и он снова пришел в себя. Мэт дернулся изо всех сил и ему удалось вырвать руку. Он тут же нанес сильный удар локтем. Это был прекрасный удар прямо в живот до самого позвоночника. Восхитительное ощущение! И вот он уже свободен. Он бежит.

Первый раз в своей жизни он нанес такой удар. Тот полицейский теперь будет инвалидом. И если его схватят...

Влажная скользкая предательская трава под ногами. Один раз он поскользнулся на сыром камне и полетел вперед, сильно ударившись щекой и плечом. Дважды он попадал в луч прожектора и каждый раз он падал в траву и уползал от него. Затем он снова вскакивал и бежал. Дождь помогал ему и мешал преследователям. Дождь и счастливая звезда Мэта Келлера. Молнии сверкали вокруг него, но он не мог сказать, помогают они ему, или мешают.

И даже когда ему стало ясно, что он спасся, он продолжал бежать.

КАР

— Ну вот и все.

Миллард Парлетт откинулся в кресле и с удовлетворением посмотрел на пишущую машинку. Речь его лежала на столе и последний лист сверху. Он поднял кипу бумаги своими длинными узловатыми старческими пальцами и быстро привел листы в порядок.

— Записать ее сейчас?

— Нет. Завтра утром. Нужно посидеть и подумать, не забыл ли я что-нибудь. Все равно я не буду произносить ее раньше, чем через два дня.

Теперь все решено. Поселенцы должны понять его. Слишком долго они жили беззаботно, как правящая элита. И если теперь они