Константин Нормаер - Последователи глубины

Ознакомительный фрагмент

Неудобная ситуация, когда девушка плачет, а парень просто не знает, чем её утешить. Но к счастью, продолжалось это недолго. Ульга взяла себя в руки, вытерла слезы, поправила короткую прядь рыжих волос, и внимательно посмотрела на друга.

– Ответь, ты доверяешь мне?

– Само собой. Разумеется, – дрогнувшим голосом ответил Крутс.

– Хорошо. – Она ещё раз проверила причёску. – Предположим, я попала в скверную историю. Вернее, в настоящую беду.

– В беду? Хорошо, предположим, – унд нахмурился и надул щеки. – Ульга, прекрати! Я знаю тебя много лет. Хватит юлить! У нас никогда не было друг от дружки секретов. Говори, как оно есть.

– Ну хорошо – действительно попала в беду, – согласилась она. – В очень серьёзную. Только не спрашивай меня, что случилось? Все равно не смогу тебе рассказать.

– И эта самая «беда»… она связана с этим человеком? – мало что понимая в сбивчивой речи подруги, попытался догадаться унд.

Ульга посмотрела на закрытую дверь, за которой отдыхал бывший узник, и с надеждой в голосе сказала:

– Нет, этот человек – совсем другое. Он моё спасение. Нечто вроде выкупа.

– О святые мученики! И что нам со всем этим делать? – с неким возмущением спросил Крутс. – Или ты считаешь нормальным вот так вот, ничего не объяснив, подвергать наши с Яном жизни опасности? Просто назвав это красивым словом «приключение». Прости, но, по-моему, ты заигралась, предводительница.

Часы нервно отсчитывали спешащие к рассвету секунды, а девушка все молчала. Возможно, собиралась с силами, а может быть, просто пыталась подобрать нужные слова. Какая, собственно, разница, главное – унд был прав по всем статьям, и её просчет потянул за собой, словно магнит, целую кучу серьёзных проблем. И теперь опасность грозила не только ей, но и её верным друзьям.

А что дальше? Продолжать опасную игру в кошки-крыски? Или во всем признаться Крутсу, и тем самым окончательно похоронить свои надежды на спасение? Да и при чём тут спасение… Если охотники нападут на след, они не остановятся ни перед чем. И тогда даже унд, с его феноменальной изворотливостью, не сможет избежать их цепких лап.

– Хорошо, я расскажу, но только самое основное. И ни слова больше. А дальше поступай как знаешь, – наконец, выдавила из себя девушка.

Крутс напрягся, положил лапы на колени, будто примерный ученик, и коротко кивнул в знак готовности.

– В общем, предположим, что я совершила ошибку. Ну совсем незазорную, такую малюсенькую ошибочку, которая повлекла за собой череду больших неприятностей, – начала Ульга, а потом остановилась, перевела дыхание и продолжила: – Я думала, что все обойдётся и никто не узнает об этом. Но я проявила легкомысленность. И меня поставили перед сложным выбором, или я… Короче, существует определённая расплата – я притаскиваю этого человека в один из городов Подземья, а мне даруют прощение. Вот, собственно, в двух словах все…

Унд минуту молчал, а затем осторожно спросил:

– А кто конкретно дарует тебе прощение, скажи, пожалуйста?

– Да какая разница, – легко отмахнулась Ульга, напряжение разговора улетучилось само собой. Впрочем, радовалась она слишком рано, ведь основная часть беседы оставалась впереди, жаля своими ядовитыми вопросами.

– Постой, постой, – всполошился Крутс, – Тебе не удастся так просто уйти от ответа. Говори, кто предложил помощь? Кто помог сбежать из округа Дым-Туман? Кто прислал кучера и снял эту квартиру? Отвечай! – не на шутку разозлившись, как любой полукровка, унд мгновенно вышел из себя и крепко схватил Ульгу за руку.

– Отпусти! Слышишь?! – рявкнула она. – И прекрати орать, а то разбудишь…

– Кто?! – громогласный голос превратился в посвистывающий шёпот. Жабры на шеи унда раздулись, сделав его лицо похожим на созревший гриб-шар.

– Кому говорю, хватит, – чувствуя, что гнев приятеля спадает, Ульга аккуратно высвободила руку и, желая окончательно успокоить разбушевавшегося полукровку, все-таки выдала часть информации: – Это был нечеловек.

– Так вот, значит, как! Как я сразу не догадался что здесь замешен ихтиан… Стало быть, Анук решил протянуть мне спасительную соломинку…

Взгляд Крутса удивлённо застыл на месте – в проёме комнаты стоял высокий, измученный худобой человек. Старый, потрепанный жизнью узник. Впрочем, если бы не седые волосы и множество глубоких морщин, он мог спокойно скинуть с плеч лет эдак десять, не меньше.

Усталый взгляд пробежал по присутствующим, немного задержался на девушке, а потом устремился к заколоченному окну.

– Сейчас день или ночь? – делая паузы между словами, спросил Кимпл.

– Ночь, – коротко ответила Ульга. И тут же добавила: – Но с третьего этажа открывается замечательный вид над Подвесные сады и Хромую дорогу к морю. Ой, смотрите, отсюда даже Айсберговую крепость видно.

– Молодой человек, вы не могли бы мне помочь? – На этот раз узник обратился к унду.

– Безусловно. – Крутс растеряно подорвался с места, заставив стол пошевелиться и разбудить свернувшегося на плетёном креслице Дорченского.

– Я что-то пропустил? – сонно поинтересовался изобретатель. Но ему никто не ответил.

За последним доходным домом из красного кирпича с вывеской на двух кованных крюках располагался старый почтовый дилижанс. Он давно сошёл с колеи. Так давно, что проржавевшие бока на целый дюйм вросли в землю. Это произошло в тот самый день, когда повозка потеряла свои «неутомимые ноги». Конечно же, речь идёт о колёсах, но у возниц есть свой закон, свои привычки, своя отличная от простого горожанина жизнь. И в этой самой жизни их вечно дребезжащие и скрипучие повозки имеют имена, желания, а иногда и собственный голос. Достаточно только спросить, и в промежутке между тряской ты сможешь услышать у себя в голове вкрадчивый шёпот. Вот и в тот день, когда извозчик не послушал Почтового Эла, случилась беда. Хотя тот пытался его предупредить, и в голове возницы даже раздалось осторожное предостережение.

Сначала начались проблемы с осью, а чуть позже девочку из Оклонда «вывернуло наизнанку» и пришлось терять драгоценное время у подножия Крик. Два плохих знака за один день. Куда уж доходчивее? Но старому Вудлу было на это плевать. Он уже давно не обращал внимания на приметы и не прислушивался к ровному стуку копыт и протяжному звуку двадцатиместного дилижанса – своего самого преданного в жизни друга.

За это и поплатился.

Засада поджидала их в перелеске Вудон-касс. Обычные залётные бандиты. Такие не продумывают свои налёты, и им не особо важен куш. Только необузданный страх и беспомощные крики жертвы. Они живут своим жестоким ремеслом. И почтовый дилижанс с шестью пассажирами – вполне подходящий трофей. Гора ненужной бумаги, куча всевозможного тряпья и дюжина серебряных. Но разве это главное? Главное – это возможность запугивать, одним словом. Правда для этого ещё надобно не прибить случайную жертву.

Стреляли не в воздух, а прямо в дилижанс. В хромого Вудлу, который не преминул сразу отдать богу душу, пусть сопутствуют ему неведомые мученики! Колеса разбежались в стороны, деревянный вагончик накренился, и десятилетняя история Почтового Эла покатилась под откос.

Довольно скоро после данного инцидента дилижанс попал на свалку, а оттуда на заслуженный отдых. Теперь он исполнял роль обычной сторожевой будки. И его новым другом стал одноглазый Крекен Трок – администратор третьего парка кучеров. Оборудовав внутри дилижанса свой рабочий кабинет, он окружил себя всевозможным ящичками, столиками, шкафами и секретерами. Как это все поместилось внутри такого скромного пространства было известно одному Крекену. Ну и, пожалуй, еще двум местным бродягам, которые помогли затащить внутрь хлам с блошиного рынка, того самого, что приютился на улице Ржавой шпалы.

В своем самодельном кабинете Крекен принимал отчёты двух десятков возниц, обслуживающих вверенную ему вотчину. Обычно они устало заваливались к нему в «апартаменты» и, заискивающе теребя в руках потрёпанный котелок или же шляпу-трубу, отчитывались о проделанной работе. А потом высыпали на потрескавшийся стол горсть заработанных монет. Все по-честному: десять – ему, две – себе. А если возникали противоречия, Крекен звонил в колокольчик, и в дилижанс заходил великан Бред. Довольно разумный тип, умевший не только сносно писать, но и знавший основы арифметики. Обычно он старался не церемониться. Все происходило быстро и предельно чётко. Все монеты ему, а пустой карман – бунтарю. Ну а если тот продолжал противиться, награждал бедолагу одним или двумя сломанными пальцами. Правда такое случалось довольно редко, но являлось достаточно поучительным средством.

До конца смены оставалось ещё около двух часов, когда в кабинет администратора без стука вошли два странных господина. Один – тощий, в дорогом костюме, но с лицом пливуцкого рыбака, что можно сравнить с вытесанной из дерева чуркой. Второй, напротив, был здоров в плечах, одутловат и немного наивен во взгляде. В общем, весьма неприятная парочка. От таких можно ждать чего угодно.