Фрыц Айзенштайн - АТЫН

— Давай, в химчистку – наши кожаные вещи, иначе после стирки мы их не разогнем. А остальное постираем и погладим. И завтра тронемся в путь. Нас ждут великие дела.

После этого я объявил технологический перерыв, пока мозги на месте. Мне нужно было отдохнуть от этого шквала информации, уложить его в голове. Вычленить главное, забыть ненужное. Это сооружение – не более и не менее, чем ремонтный завод пришельцев. Для обслуживания, модернизации, среднего и капитального ремонтов всевозможной техники. Я между делом по диагонали пробежался по ТТД всевозможных механизмов и даже изучил инструкцию по эксплуатации той стильной машинки, на которой мы летали. Она оказалась типа разъездной скорой помощи, а есть еще целый букет всяческих машин. На рембазе находятся два эвакуатора, для того, чтобы таскать тяжелую технику на ремонт. Такие летающие краны, а площадка у них своя, и ворота. Только всё это хозяйство в стороне, я там подозреваю, что выходят они к лесу задом, а лицом – в совершенно другое ущелье. Где-то в недрах скалы скрыто еще одно помещение, где есть молекулярный сборщик с узлом проектирования и управления. Такой аппарат предназначался для изготовления нестандартных деталей и всякой мелочи. Очень нужная в хозяйстве вещь, но оставлю её на потом. Но не всё я узнал. Кое-какие связи в базах данных вели в никуда. То есть, на месте какой-то информации зияли черные дыры. И не поймёшь, то ли нет связи с чем-то, то ли информация потёрта. Во-вторых, я понял, что ничего, как и прежде, из ничего не бывает. Синтезаторы подключены к системе энергоснабжения и жрут от неё вполне прилично. Во-вторых, к ним подводится труба из газового хранилища, и, в-третьих, в них ещё вставляются сменные картриджи с порошочком. Наверное, катализаторы и всякие микроэлементы. Так что скатерть самобранка не получается. Конечно же, это не полевой синтезатор "Мидас", который из опилок клепает золотые монеты с профилем Пица Шестого, а нечто более приземлённое. Мобильные варианты хавали любую органику, но на выходе ничего, кроме пищевых брикетов не предлагали. Кстати о брикетах. Вполне себе сбалансированный комбикорм, с полным комплектом жиров, белков и углеводов, биологически активных веществ и витаминов.

Короче, после всего того, что я сегодня увидел, испортило мне настроение весьма изрядно. Кнопок нет на оборудовании, предназначенном для старшего начсостава. Для технарей – пожалуйста, кнопочки, компьютеры, экраны. Но и это не всё. Начальник ничего не делает, только руководит. Всей технической частью заняты технари и инженера. Многое объясняет. Расисты они, эти пришельцы. Сплошной апартеид и угнетение. Хотя чего это я разволновался? Мне с ними детей не крестить. Пусть живут, как хотят. А мы тут мимо проходили. И сейчас уйдем. Заварю только все входы-выходы нахрен, во избежание соблазна. Становиться наркоманом ради каких-то сомнительного достоинства знаний? Нафига нам синтезаторы? Жили без них столько лет, и ещё столько же проживем. Жаль, оружия не нашлось. Они пацифисты что ли, или чувствовали себя настолько в безопасности, что не держали никакого оружия? Дурдом.

Я окончательно распсиховался, и начал подгонять Ичила и Сайнару. Стыдно признаться, но больше всего взбесило меня то, что Сайнара с лёгкостью управилась с этим оборудованием, а мы, мужики, через пень-колоду. Ситуация выходит из-под контроля, вот что. Я пнул стул и спустился на технический этаж. Зашел в систему и приказал ремботам заварить все двери аварийного выхода. Да потолще материал, потолще! Поднялся наверх и погнал на выход свою братию. Нефик здесь делать. Одно расстройство. Из полезного я прихватил только мощный фонарь, и комплект кой-каких необходимых и понятных инструментов, типа пассатижей и отверток. Главное, что удалось удачно прихватизировать – так это набор ключей от каких-то помещений. Ремонтникам по долгу службы разрешалось ходить везде, поэтому доступ и был соответствующий. Сайнара с Ичилом взвалили свои манатки на горбы, и мы потопали к лифту.

Без всяких виражей и фигур высшего пилотажа мы по-деловому попилили к Ыныыр Хая, а именно к той её вершине, где антенны. Полетели и я начал искать место парковки. Навигационная система не работает, поэтому пришлось постараться визуально. Хорошо, что никто её не прятал, эту посадочную площадку. Я приземлился вручную, прямо к воротам, которые, разумеется, не открылись. Сайнара вышла из аппарата, как принцесса, Ичил просто вывалился. Мы вывалили на площадку свои мешки, рюкзаки и баулы, я хлопнул дверцей багажника. Паскудная машина, засвистела громче, обдав меня потоком горячего воздуха, отстранилась и боком скользнула в обрыв. Выровнялась и подалась вдаль, забирая явно в сторону Урун Хая. Я не успел даже клювом щелкнуть, как мы остались без средств передвижения. Вот сцуко! Я молча матерился. Все прахом! Все чудесные планы использования цивилизованного транспорта – коту под хвост.

Я подошел к воротам, пнул их. Они гулко задребезжали, но открываться не захотели. Глянул вверх, глянул с обрыва, метров шестьсот до земли. Голова даже закружилась. Мда. И ни спуститься, ни подняться. Мы уподобились отцу Федору, только ливерной колбасы в руках не хватает. Впрочем, ни Сайнара, ни Ичил таки сложных аллюзий не понимают. Они мрачно смотрят на склоны гор и чувствуют себя явно неуютно. С непривычки, видимо. Да еще и злятся на меня, что оторвал их от такого количества полезных вещей. А наверху прохладно, ветерок бодрит, свежо здесь, на высоте.

Но надо что-то делать. Я еще раз постучал по воротам, поискал хоть какие-нибудь признаки замков или устройств ручного открывания. Нет ничего. Ичил очнулся от обид и тоже решил помочь мне в поисках. Мы обшарили каждый квадратный сантиметр не только самих ворот, но и стен, и пола. Ни-че-го. Я вспомнил про свой кинжал. Вроде он какой-то особенный, железо строгает. Достал его и с размаху воткнул в ворота. Тонкий, миллиметров трех, металл проткнул насквозь. Что ж, еще один акт вандализма ничего нового к нашей карме не добавит. Я начал пилить ворота, металл поддавался в общем-то хорошо, если не считать толстых горизонтальных прутков, которыми был армированы двери. В целом эту процедуру можно сравнить с открыванием банки с тушенкой при помощи пряжки от солдатского ремня. Можно, но крайне неудобно. Кое-как мы провертели окно в Европу, в которое смогли протиснуться. И протиснулись, порвав свою одежду. Следом затянули свои манатки. Шайтан побери всю автоматику мира, электропривод и м… чудаков, которые их конструируют. Ветер гудел в дыре, которую мы провертели, полотнища ворот противно дребезжали. Я включил фонарь. Внутри ангара ничего не нашлось, ни аэросаней, ни гравилётов, ни простого самолёта. Я пошарил лучом по стенам и нашел дверь. Не лифт, а аварийную лестницу. Шестьсот метров, это примерно как с Останкинской вышки вниз спускаться. Хорошо, что не подниматься.

— Ну, друзья, — подбодрил я спутников, — вперед и с песней.

Мы пошли, без песни, а так. Поскрипывали ступеньки, было слышно дыхание Ичила и Сайнары, шарканье подошв. Мрачная процессия. Я светил по сторонам, рассматривал пейзажи. Ничего жизнеутверждающего – кабельросты, забитые пыльной паутиной и кабелями, ржавые поручни и ступени. Через положенное время, когда терпение начало истощаться, мы достигли цивилизации. Технический этаж – стойки с безжизненной аппаратурой, холод, мрак и запустение. Та же фигня – нет липиздричества. Надо тащиться в подвал, чинить источники питания. На одном из этажей, похоже, с такой же, как и на ремзаводе, кают-компанией Сайнара сказала, что она дальше не пойдет. Я злорадно ухмыльнулся. Конечно, баул-то с тряпьем неподъемный, я вообще удивлён, что она его со скалы не выкинула. Но извивы тонкой женской психики нам, грубым мужланам, недоступны. Я сказал Ичилу, чтобы он посидел с Сайнарой. Я и сам справлюсь с силовой установкой. Они попадали на пол, а я пополз вниз.

Внизу ничего нового я не нашел. Не считая того, что нулевой уровень был весь разгромлен. При свете фонаря мало что видно, и поэтому я пошел искать вход на уровень минус один, где должна быть энергетика. По-моему, отдельные фрагменты базы строились по типовым проектам, которые потом сводили до кучи методом простого сопряжения. Электростанция нашлась там, где ей и положено было быть, то есть шесть пролётов вниз. Когда всё заработало и свет воссиял, я подался исследовать, что же полезного можно поиметь на сей раз.

Первым делом я осмотрел нулевой этаж. Душераздирающее зрелище. Тяжкое зрелище. Наше вскрытие входа на посадочной площадке теперь варварством назвать можно было только с точки зрения милицейского протокола, которое там бы квалифицировалось, как "детские шалости". Вандалы разгромили всё, что можно было разгромить, сломать, выворотить, сплющить, разбить. Нет даже признаков того, что отсюда что-то вывезли. Тупая бессмысленная ненависть. То, что тупая – это было понятно из того, что часть дверей в смежные помещения была выломана, часть просто погнуты, а часть, скрытая в переходах – нет. Но это все лирика. Я прошелся к выходу, или входу, как кому нравится. Двери вынесены, а снаружи всё завалено мелким щебнем вперемешку с валунами. Да, мы бы никогда не нашли этот вход, даже если бы прошли прямо над ним. Ну и трупы, кости, черепа, сгнившие остатки одежды, ржавые сабли. Все как всегда – кругом смерть и насилие, насилие и секс. Нет, это из другой оперы, из "Мира животных". Я развернулся и пошел искать лифт. Пешком я находился на неделю вперед.