Мэри Джентл - Том II: Отряд

— Нет, я не занята! С чего ты взял? Я просто сижу здесь, свесив задницу, и раздумываю, не пригласить ли в компанию весь траханый бургундский совет. Иисус Христос на Древе, я здесь просто время теряю! Ты не мог бы придумать, чем мне еще здесь заняться?

Раздался звук, в котором, не будь Аш так поглощена сложностями своего туалета, она могла бы опознать хихиканье подростка, в голосе которого басовые ноты смешиваются с мальчишеским сопрано.

— Док… герцогиня… Флориан хочет вас видеть, босс!

— Скажи ее милости великой и могущественной герцогине, что она может прийти подтереть мне… — Аш не договорила, потому что пришлось ловить сбитую локтем свечу. По стене пронеслась гигантская тень, фитиль жирно зачадил. На руку плеснуло горячим воском.

— Гадина, — прошептала она. — Поймала тебя, зараза! — она выпрямила свечу и прищурилась, всматриваясь. Толстая восковая свеча почти догорела до следующей отметки: миновала заутреня, скоро Хвала. note 87

— Рикард, чтоб тебе пусто было, ты знаешь, сколько времени?

— Док сказала, пришло какое-то известие. Они ждут ее во дворце, а она хочет, чтоб и вы с ней пошли.

— Ясно, она хочет, провалиться б ей, — буркнула себе в нос Аш, дотягиваясь до ящичка с чистой ветошью.

— Известие получил мессир де Ла Марш…

— Сын вшивой, блохастой суки!

— Вы в порядке, босс?

— Кажется, потеряла значок Лазоревого Льва. Отвалился с камзола, — Аш подтянула двухцветные рейтузы и заглянула в дыру в настиле, в черную и пустую бездну. Стояла она опасливо, как стоял бы всякий, зная, что под ногами двести футов обрыва. Двести футов заляпанной экскрементами стены в темноте не видны, однако лететь на залитую дерьмом ничейную полоску под дижонской стеной нет ни малейшего желания…

— Помоги-ка мне с этими проклятыми шнурками, — сказала Аш, откидывая занавеску. Взметнувшийся огонек осветил парнишку, все еще одетого в кольчугу, помилуй Боже, и стрелковый салад с довольно жалким желтым султаном.

— Ты-то куда собрался? — спросила она у его затылка, пока парень привычно возился с ее завязками. Полоска шеи под саладом покраснела.

— Просто показывал Маржи один прием с луком…

Первые два ответа, которые пришли ей в голову, были: «В темноте?» и «Бьюсь об заклад, ты ей и еще кое-что показал!» Имея дело с Робертом или Анжелотти — правда, Анжелотти вряд ли удалось бы застать с какой-нибудь Маржи — она бы так и сказала. Но, снисходя к его смущению, переспросила только:

— Маржи?

— Маргарет Шмидт. Маргарет-арбалетчице. Той, что жила прежде у сестер, в монастыре.

Глаза у пария сияли, а лицо заметно порозовело. Аш кивнула ему на пояс с ножнами, а сама придержала свечу. «Так она осталась в отряде? Интересно, знает ли Флориан?»

— Ты успеешь переписать донесения до утреннего совета?

— Я уже почти покончил с ними, босс.

— Небось, жалеешь теперь, что монахи обучили тебя читать и писать, — рассеяно заметила Аш, передавая ему свечу, а сама поудобнее устраивая на бедрах пояс с ножнами и кошелем. Ладно, кончай с донесениями и принеси их мне в башню Филипа Доброго. Так будет скорее.

Она чуть задержалась, расслышав невнятный шум и не сразу догадавшись, что это дождь начал постукивать по камням стены внизу. Аммиачная вонь стала заметно сильнее. Впрочем, Аш ее просто не замечала. Новый порыв ветра в дыру настила принес с собой мелкие брызги.

— Вот и замечательно, — вздохнула Аш. — В следующий раз придется еще и сидеть с мокрой задницей. Рикард, пусть паж принесет мои паттены note 88 и толстый плащ. Флориан, насколько я понимаю, в госпитале? Ладно. Скажи вахтенным, пусть натягивают штаны. Нам понадобятся шесть человек для сопровождения, — она задумалась, прислушиваясь к шороху и поскуливанию из-за занавески. — И сворку для мастиффов. Я беру с собой Брифо и Бонио.

— Опасаетесь нападения? — округлил глаза Рикард, прикрывая от ветра огонек свечи.

— Нет, просто крошки давно не гуляли, — Аш улыбнулась ему. — Давай берись за перо! Только подумай, мой мальчик, если отец Фавершэм прав, после такой жизни тебе уже ни дня не придется мучиться в чистилище!

— Вот спасибо, босс…

Выходя из гардероба, Аш едва не наступала ему на пятки, чтобы не упустить из виду круг света. На верхнем этаже отрядной башни еще тлели в камине угли, а рядом, притулившись в скудном тепле, спали, свернувшись клубочками, пажи.

Рикард унес свечу к своей конторке, чтобы приняться за работу. Проходя, он пнул одного из спящих; Аш тем временем потянулась, хрустя суставами.

«Виридианус! Когда же мне последний раз удавалось выспаться? Хоть бы одну ночку без обстрела и бумажной тягомотины, больше ни о чем не прошу…»

Комочки у огня развернулись — двое маленьких пажей подошли, чтобы снарядить ее для прогулки сквозь чернильно-черную промозглую ночь по мокрым улицам. Два мастиффа неслышно подошли и ткнулись ей в колени.

Аш нашла Флориан в закутке на втором этаже. Ее пациент сидел, перекинув штаны через плечо, голый ниже пояса. В каменной комнатушке стоял застоявшийся запах мочи.

— Кажется, тебя де Ла Марш вызывал? — Аш заглянула через плечо лекаря.

— Заканчиваю… — длинные грязные пальцы Флориан растянули разрез, начинавшийся выше колена раненого. Тот охнул. В глубине раны блеснула казавшаяся черной кровь и, кажется, кость.

— Подержи его, — через плечо пациента приказала Флориан второму солдату, стоявшему на коленях у стены. Солдат крепко обхватил раненого, прижав ему локти к бокам. Аш присела на пятки, наблюдая, как Флориан промывает рану вином.

— Ла Маршу, — через плечо бросила Флора, плеснув еще вина, — придется подождать. Я скоро освобожусь.

На лице солдата блестели крупные бусины пота, он непрерывно бормотал себе под нос: «Сука, сука, сука…» и наконец, широко улыбнулся лекарю:

— Спасибо, док!

— О… всегда пожалуйста! — Флориан поднялась, вытирая руки о камзол, и оглянулась на ожидавшую в сторонке Бальдину. — Оставьте рану открытой. Смотрите, чтоб в нее ничего не попало. И не зашивать! Я коровьей лепешки не дам за галеновский «доброкачественный гной»! note 89 Открытые раны, которые я видела в Александрии, не загнивают и не воняют как раны франков. Через четыре дня я наложу повязку. Ясно? Ладно, пошли.

Просвинцованные стеклянные окна башни Филипа Доброго не пропускали внутрь дождь, но сквозняки пролезали в щели рам и холодили лицо Аш, пытавшейся разглядеть что-нибудь сквозь свое отражение в темном стекле.

— Ни хрена не видно, — доложила она. — Нет, погодите, вон зажгли по берегам Оуч греческие огни. Активность… странно.

Она отступила от окна в яркое сияние двух дюжин свечей, как раз когда дверь отворилась, пропуская Оливера де Ла Марша.

Флоран немедленно спросила:

— Что такое?

— Новости, ваша милость, — рослый воин остановился, загремев латами. Лицо под откинутым забралом показалось Аш застывшим.

— Снова копают?

— Нет, ваша милость, — де Ла Марш стиснул пальцами эфес меча. — Новости с севера — из Антверпена.

У Аш вырвалось:

— Подкрепление?

А Флориан в ту же секунду спросила:

— Каким образом?

— Да, — смутилась Аш. — Не подумала. Чертовски хороший вопрос. Как проникли сюда новости, мессир? Лазутчик?

Бургундец чуть качнул головой. Отблеск света с начищенных лат ударил в глаза Аш. На миг ослепнув, она расслышала голос Ла Марша:

— Нет, не лазутчик. Вестника пропустили. Прислали в сопровождении визиготского герольда.

Флориан смотрела озадаченно, но Аш поняла сразу и почувствовала, как перевернулось что-то в животе.

— Давайте послушаем, — сказала она и, опомнившись, вопросительно покосилась на Флориан. Та кивнула и вдруг спросила:

— Плохие новости, да?

— Да уж, с хорошими гонца бы не пропустили. Единственный вопрос: насколько плохие?

Де Ла Марш громко крикнул, и два бургундца ввели третьего, а сами попятились за дверь. Аш не успела разобраться, что выражали их лица, но пальцы ее сами сжались в кулаки.

Вошедший, моргая, смотрел на Флору дель Гиз. Руками он придерживал на животе перекинутый через плечо мешок.

Де Ла Марш приблизился к вестнику и положил руку ему на плечо. Тот был без брони, а грязная ливрейная накидка, как заметила Аш, перепачкана кровью и следами засохшей рвоты. Герб совершенно незнакомый, если не считать косого андреевского креста Бургундии.

— Говори, — сказал Л а Марш.

Человек молчал. У него была светлая, прозрачная кожа и темные волосы. Черты обострились, то ли от голода, то ли от глубокой усталости.

— Тебя привели визиготы? — поторопила Флориан. Подождала ответа, потом прошла к возвышению и села на трон. — Как тебя зовут?

Оливер де Ла Марш сказал:

— Отвечай герцогине, мальчик.

И правда, мальчик, с высоты пяти десятков Ла Марша, сообразила Аш; а человек поднял голову и посмотрел сперва на женщину на троне, затем на женщину в броне — все без малейших признаков интереса.