Сиротинушка казанская - Квинтус Номен
Так ладеко не все думали, но внутри России у него явных противников почти и не осталось: те, кто был очень сильно против него настроен и пытался ему какие-то гадости придумать, не смогли не заметить, что все, то есть абсолютно все, кто что-то плохое ему сделать пытался, как-то быстро и незаметно исчезали из видимости, причем никто не знал, куда именно. Многие догадывались, но догадки к делу не пришьешь — так что самые догадливые были и самыми молчаливыми.
А за границей врагов у него было довольно много, но и они мало что ему сделать могли. Потому что он никогда за границу и не выезжал теперь (а те, кто его за границей встречал, точно знали зачем они его встретили и никому об этих встречах не рассказывали), а не физических способов сделать ему пакость просто не было: у него же, кроме как в России, никакого имущества не наблюдалось, и деньги он в иностранных банках не хранил.
Все же Валерий Кимович прошел «в прошлой жизни» неплохую школу, а то, что «тогда» считалось «начальным уровнем», сейчас вообще еще людям известно не было. Так что аккуратно «спрятать» все капиталы ему было нетрудно. А что касается личной жизни… Валерий Кимович в силу своей работы «раньше» семьей так и не обзавелся, и в новой жизни тоже завести семью не стремился. В монашество он, конечно, тоже ударяться не стал, но на что-то относительно серьезное у него просто времени не было. И тем более не было, что он весь последний год домой хорошо если на пару дней в месяц заезжал…
Но вот перед Рождеством он все же выкроил целую неделю, и устроил себе небольшой отпуск, который провел в Туле. Все же Россия — страна традиций, и как ты ни надрывайся, в предрождественскую неделю никто вообще всерьез не работает, а пользы от надрывов в одиночку крайне мало. Так что самое время немного отдохнуть настало — но отдыхать пришлось только «физически», так как на Балканах началась серьезная такая война: болгары, греки, сербы и черногорцы сколотили коалицию и решили «окончательно избавиться от османского владычества» (а заодно и выгнать османов из Европы). Причем каждая из стран-участниц этой коалиции нашла себе и «дипломатического союзника»: сербам активно помогала Франция, грекам — Британия, болгарам — Германия и Австрия. А черногорцы опирались на помощь России, но и им от России только деньги нужны были. Точнее, оружие: Черногорская (большей частью добровольческая) армия была единственной в этой коалиции, использовавшая русские винтовки и русские же пушки. И, соответственно, русские боеприпасы, доставка которых в Черногорию была тем еще квестом.
Но Николай все это оружие и боеприпасы черногорцам отправлял, затрат не считая, и Саша думал, что он это проделывает больше по религиозным, нежели по политическим причинам. Штюрмер же, с которым Саша еще в начале зимы как-то обсуждал «балканский вопрос», считал иначе, по его мнению царь черногорцам все это дарил просто потому, что когда-то с черногорским королем Николой Петровичем (это «фамилия такая» у него была) имена одинаковые были: до того, как тот стал королем, он был черногорским князем Николой Вторым. Впрочем, если всерьез об этом говорить, то он считал это формой благодарности за то, что Никола единственный в мире объявил войну Японии, когда та на Россию напала и у себя в Черногории открыл несколько санаториев для раненых русских солдат.Благодарность, по мнению Бориса Владимировича, было «слишком уж великой», но Саша считал, что в дружбе переплат не бывает и с транспортировкой военных грузов в Черногорию как мог, помогал. Через свои «иностранные компании» помогал, но несколько телефонных разговоров и несколько международных телеграмм отдыху мешали не очень.
А вот черногорской армии (и антиосманской коалиции в целом) эти звонки и телеграммы очень помогли. Моторизация армии — это ведь «наше все», и когда у черногорцев внезапно (в том числе и для союзников) появилось около четырех тысяч тяжелых грузовиков (германского производства), коалиция с помощью полусотни самолетов, поставленных Францией Сербии, хотя и в кредит, и полутысячи русских трехдюймовок (которые Николай, вместе с полутора сотнями тысяч винтовок и пятью сотнями пулеметов подарил Николе Петровичу) очень быстро османскую армию уделали и в середине марта вышли на берег Мраморного моря.
Собственно, на этом война и закончилась, османы подписали очень невыгодный для них мир — но им на самом деле деваться было уже просто некуда: в Европе уже вслух обсуждали вопрос, когда же Виктор Эммануил, то есть итальянский король, женатый на дочери Петровича, отправит на помощь тестю свой флот (заметно превосходящий уже османский). Так что наступил на Балканах долгожданный мир — но Валерий Кимович в принципе уже знал, чем он закончится. Правда, оставался непонятным единственный вопрос: когда он закончится, но Саша рассчитывал еще на несколько лет мирного (для России) времени.
Не очень много лет, а сделать, по его планам, предстояло еще очень многое — так что после короткого отпуска он снова занялся «строительством заводов». Впрочем, к войне непосредственно не относящихся: из двух десятков начатых крупных строительств военную продукцию должны были выпускать лишь два завода. Один, обустраиваемый неподалеку от Москвы, радом с новой угольной электростанцией, предназначался доя производства, в числе прочей продукции, и пушек — но даже там главной продукцией завода должны были стать трактора. А второй строился вообще в глуши (то есть в пока еще глуши, по плану там должен был появиться город с населением под полста тысяч человек), в селе Казачий Луг на Енисее. И этот завод там стал строиться потому, что по планам этой весной неподалеку должно было начаться строительство мощной ГЭС, которая, кроме выработки огромного количества электричества еще и пороги на Енисее затопит, сделав реку полностью судоходной. А пока там строилась электростанция угольная, на восемнадцать мегаватт — но уже этого электричества должно было хватить для нового завода, выпускающего карабины и пулеметы. Собственно, проект ГЭС уже два года разрабатывался и был полностью готов, а как раз осенью и железную дорогу к будущей стройке проложили…
А вот постройка ГЖЭС на Нарове уже вовсю шла, правда, способом крайне необычным. То есть плотину и будущий деривационный канал строили вполне традиционными способами, а вот водохранилище стали готовить
