Часовые I. Марс наш! - Эдуард Павлович Поляков

— Имя, — требовательно произнес Каннибал.

— Анастасия Лихоимцева! Лейтенант КГБ! — словно вызов бросила она словами в Часового.

— Скажите, Анастасия, а член политбюро Егор Лиховинцев, часом, вам не родственник?

— Да. Это мой дядя! — с гордостью подтвердила девушка, ожидая услышать извинения и, наконец, почувствовать, что к ней относятся так, как она того заслуживает.

Но этого не произошло. Вместо пиетета к ЦЕЛОМУ «лейтенанту КГБ» и влиятельной племяннице и ещё более влиятельного родственника, Каннибал лишь озлобился.

— А скажи-ка мне, Настя, по какому такому праву ты возложила на себя право пытать советских граждан?

— Но он же предатель! — обескураженная таким поворотом, повысила голос девушка. — Он же проклятый капиталистический коллаборант! Я, как офицер КГБ, не могла позволить себе, чтобы он…

— Дура, — скорее с сожалением, нежели со злостью, сплюнул под ноги Часовой. — Какая же ты дура…

— Что, простите? — ещё больше побледнела девушка.

Видимо, слышать подобное в свой адрес ей ещё не приходилось.

— Какой у тебя нуль-талант?

— Я… Э… — слегка растерялась Анастасия, но тут же взяла себя в руки. — Я нуль-тактик! Я особо эффективно управляю тактическими группами. Мой рейтинг эффективности на симуляторе составляет двести тридцать единиц!

— А я нуль-феромоник, — громче, чтобы слышал каждый в лагере, пробасил Каннибал. — Проще говоря, я вижу всё, что выделяет любой живой организм. Вот, например, у тебя сейчас идёт третий день месячных, сейчас в твоей крови просто запредельные дозы адреналина и кортизола. Скажи мне, Настя, чего ты сейчас так боишься?

— Я ничего не боюсь! — громко, чтобы скрыть неуверенность, выпалила девушка.

— Кого она там пытала? — спросил Каннибал уже у Атамана.

— Номер «194», Инай Ва…

— ИНАЙ⁉ — Каннибала вдруг будто громом поразило.

В голове пронёсся табун мыслей о том что произойдёт когда об этом узнает сумрак или, не приведи Партия, Йотун…

Поддавшись мимолётному приступу ярости, Каннибал в два шага приблизился к девушке и, схватив её за горло, оторвал от земли! Кое-кто из студентов испуганно попятился, но Каннибалу было плевать.

Пока он отсутствовал, мальчишка, за которым он присматривал уже с десяток лет и называл любимым племянником, пострадал от рук этой… «Этой» — это кого? Что двигало этой тварью, которая, увидев немного не похожего на советскую молодёжь Иная, назначила его предателем?

Справившись с яростью, Каннибал разжал руку, и девушка, закашлявшись, повалилась на землю. Однако это имело свой эффект: в глазах Насти больше не плескалось превосходство или надменность.

Зато в её феромоновом облаке Каннибал почувствовал уверенность. Чёрт! Да эта красная комиссарка была искренне уверена, что Инай — предатель! Да и немудрено: выросший, по сути, в диком племени из бронзового века парень совсем недавно освоил беглое чтение и русский. Конечно, он выделялся среди остальных!

Вот это и лейтенантша с синдромом отличника принялась слишком рьяно выполнять приказ Сумрака. А судя по всему, Настя была действительно харизматичным нуль-тактиком. Раз четыре здоровых лба попёрлись исполнять её приказы.

Чёрт возьми, всего этого можно было избежать, будь в лагере он или кто-то из Часовых. Так что Каннибал тоже ощущал честь вины из-за произошедшего.

Но залётчиков нужно было как-то наказать.

— Атаман, — обратился Каннибал к старому вояке. — Где-то в жилом вагончике на базе я видел Устав Часовых…

— Так на месте Устав! — поняв, что задумал Часовой, отозвался Иван Феликсович. — На верёвочке у колокола!

— Залётчиков накормить и выдать Уустав. Пусть читают вслух, пока я не вернусь.

— Как? — удивился Атаман.

Над лагерем уже давно нависла ночь, а завтра у всех впереди очередной день выживания на «Терра Нова». С ползучими и летающими гадами, пернатыми динозаврами и полными ботинками сколопендр.

Однако Каннибал по-своему истолковал этот вопрос.

— Как-как? С чувством, с толком, с расстановкой! Особенно параграф о неуставных отношениях!

— А как же сон? — уже без одобрения уточнил Иван Феликсович.

— А спать сегодня никто не будет! — развёл руками Часовой. — Я отправляюсь в джунгли на поиски Иная, а залётчики будут вслух штудировать Устав Часовых!

Каннибал ухмыльнулся, обнажив белоснежные на фоне кожи зубы, и, присев к аллигатору, нажал какую-то кнопку на ошейнике своего питомца.

— Спасибо за службу, Иван Феликсович, — Сергей от всего сердца поблагодарил старика. — Идите спать.

— А как же… — не договорив Атаман указал рукой на залётчиков.

— Не переживайте, — улыбнулся Каннибал и кивнул на своего ручного зверя. — И идите спать. А этих Геннадий посторожит…

21:22. Земля 505.

Станция метро «Савёловская». Бар.

— Тост! Тост! Тост! — скандировала вся наша уже дружная компания.

Кузя недоверчиво принюхивался к торфяному аромату правильного «шотландца», Гагарина довольно жмурилась, смакуя от широты душевной позволенный мною ламбик, остальные выбрали привычные для себя напитки.

Я огляделся, стараясь собрать в кучу разбегающиеся после таких длинных суток мысли, чтобы выдать что-то вменяемое и воодушевляющее. Понимая, что эта битва мной уже проиграна, я просто отпустил на волю свою интуицию и позволил ей найти нужные слова в мутных глубинах памяти.

А интуиция, эта коварная и капризная дама, начала подсовывать мне совсем уж непотребства наподобие «Часовой — это не профессия, это половая ориентация», причем голосом военкома. Подавив смешок и позыв озвучить подобный тост — не поймут-с — я приосанился и с видом одного неубиваемого бравого коммандера начал:

— Бойцы!

Притихшие курсанты притихли, а в их скрестившихся на мне взглядах начали плясать восторженные искорки — тон я задал правильный.

— Кто круче нас?

Я пристально всмотрелся в лица ребят и, вскинув вверх руку с бокалом, с подъемом продолжил:

— Всего несколько человек — и все они уже мертвы!

После секунды потрясенной тишины весь присутствующий личный состав повскакивал с мест, чтобы уже стоя проорать что-то совсем уж нечленораздельное. Глаза у всех сверкали, у Лизы предательски дрожал подбородок, а Пятый с выпяченной челюстью одобрительно позыркивал на меня. «Спасибо, кэп, за простые и сильные слова — никогда не подводишь,» — подумал я.

Под звук сталкивающихся в салюте бокалов разнеслось «Ура! Ура! Ура!», и я решил, что пора закругляться.

— Боря, это тебе! — вручил я парню новый, купленный ещё у метро, телефон с симкой. — Позвони, как закончите тут с посиделками. Я вас заберу.

— Сумрак, а ты что, уходишь? — округлила глаза Гагарина.

Ну точь-в-точь как ребёнок, который, находясь в магазине,