Криминалист 2 - Алим Онербекович Тыналин

известна своей невыносимостью, город построен на болоте, влажность под восемьдесят процентов.

Сели в машину, я завел двигатель. Синий Ford Fairlane 1967 года стоял на парковке. Кондиционера внутри нет, поэтому я открыл окна. Ветер ворвался в салон, развевал волосы Дженнифер.

Мы поехали по Arlington Boulevard на восток, к мосту через Потомак. Дорога прямая, широкая, три полосы в каждую сторону. Машин мало, суббота, народ спит или тусуется на пляжах.

Дженнифер смотрела в окно, рассматривала дома, деревья и людей. Руку высунула из окна, ловила ветер ладонью.

— Город большой, — сказала она. — Больше Кливленда.

— Вашингтон не такой большой по населению. Около семисот пятидесяти тысяч человек. Но территория обширная.

Проехали мост Memorial Bridge. Внизу темнел широкий поток Потомака. Мутно-коричневая вода медленно текла. По реке плыли катера и белые яхты под парусами. На берегу слонялись люди, катались велосипедисты, семьи проводили время на пикниках.

Мост выходил прямо к Мемориалу Линкольна. Белое здание греческого храма с массивными колоннами и плоской крышей. Я припарковался на стоянке у West Potomac Park. Места полно, туристов немного, еще рано.

Вышли из машины. Жара сразу ударила в лицо, воздух тяжелый, трудно дышать. Дженнифер достала из сумочки солнечные очки, большие, круглые, в белой оправе. Надела и посмотрела на Мемориал.

— Вау. Какой огромный.

— Построен в 1922 году. Пятьдесят лет назад.

Мы пошли по дорожке к входу. Ступени широкие и гранитные. Я знал, что их пятьдесят восемь, от подножия до входа. Символизируют возраст Линкольна на момент смерти.

Дженнифер считала ступени вслух, к середине пути начала задыхаться. Я держал ее за руку и помогал подниматься.

— Пятьдесят… пятьдесят одна… господи, зачем их столько?

— Почти дошли.

Поднялись наверх. Внутри гораздо прохладнее, тут повсюду тень от колонн. В центре статуя Линкольна, огромная, девятнадцать футов высотой. Мраморный Линкольн сидит в кресле, руки на подлокотниках, лицо задумчивое и строгое.

Дженнифер остановилась, и молча осмотрела статую. Подошла ближе, запрокинула голову. Статуя возвышалась над нами, монументальная и внушительная.

— Он выглядит грустным, — тихо сказала девушка.

— Линкольн пережил Гражданскую войну. Видел смерть шестисот тысяч американцев. Был убит через пять дней после окончания войны. У него мало поводов для радости.

Она обошла статую, читая вслух надписи на стенах. Справа текст Геттисбергской речи. Слева вторая инаугурационная речь Линкольна. Буквы вырезаны в мраморе, глубокие и четкие.

— «Правительство народа, созданное народом и для народа, не исчезнет с лица земли», — прочитала она. — Красиво.

— Одна из самых известных речей в американской истории. Две минуты, двести семьдесят два слова. Она изменила страну.

Дженнифер удивленно посмотрела на меня.

— Откуда ты столько знаешь? Раньше ты не интересовался историей.

Я пожал плечами.

— Читал. После аварии много читал. Нечем было заняться в больнице.

Она кивнула, но взгляд задержался на мне дольше обычного. Изучающий и вопросительный.

Мы вышли обратно на ступени. Отсюда открывался вид на Reflecting Pool, длинный прямоугольный бассейн, две тысячи футов в длину, сто шестьдесят футов в ширину. Вода неподвижная и зеркальная, в ней отражались небо и облака.

За бассейном вдалеке виднелся монумент Вашингтона. Белый обелиск, пятьсот пятьдесят пять футов высотой, самое высокое каменное строение в мире до 1884 года.

— Это что? — спросила Дженнифер, показывая на обелиск.

— Монумент Вашингтона. Можем подойти ближе, если хочешь.

— Хочу.

Спустились по ступеням, пошли вдоль бассейна. Жара нарастала, солнце стояло в зените, тени повсюду короткие. Дженнифер шла рядом, держа меня за руку. Наши ладони вспотели, но она не отпускала мою руку.

По дороге попались туристов, они фотографировались на фоне бассейна. Камеры Polaroid и Kodak Instamatic. Семья с двумя детьми кормила уток у воды. Утки крякали и дрались за крошки хлеба.

Прошли вдоль всего бассейна. Ноги устали, Дженнифер сняла туфли, и понесла их в руке. Потом пошла босиком по траве.

— Мои ноги стерлись до колен, — пожаловалась она. — Надо было надеть кроссовки.

— Отдохнем. Там впереди лавочка.

Дошли до лавочки под деревом. Сели, Дженнифер вытянула ноги и потерла ступни.

— Здесь красиво. Тихо. — Она смотрела на воду, потом на небо. — В Огайо нет таких мест. Все маленькое и провинциальное.

— Вашингтон особенный город. Построен специально как столица страны. Его спланировал французский архитектор Пьер Ланфан, в 1791 году.

— Французский? Я думала, что американский.

— Нет. Джордж Вашингтон нанял французского инженера. Ланфан создал план города с широкими проспектами, круглыми площадями и большими парками. Идея взята из Парижа.

— Интересно. Ты правда много читал в больнице.

Я усмехнулся.

— Да. Там было много времени, нечем заняться.

Она придвинулась ближе, положила голову мне на плечо.

— Знаешь, ты новый нравишься мне еще больше. Умный и начитанный. Раньше ты говорил о спорте и о машинах. А теперь об истории и архитектуре.

— Люди меняются.

— Меняются. — Помолчала. — Иногда в лучшую сторону. Это мне нравится. Правда.

Поцеловал ее в макушку. Волосы пахли клубничным шампунем.

Мы посидели еще десять минут, полностью отдохнули. Дженнифер надела туфли и встала.

— Пошли дальше. Хочу увидеть монумент вблизи.

Дошли до монумента Вашингтона. Огромный обелиск возвышался перед нами, белый мрамор сиял на солнце. У подножия стояли туристы, очередь на лифт растянулась на десятки футов. Табличка гласила: «Лифт работает. Время ожидания 30 минут».

— Поднимемся наверх? — спросила Дженнифер.

— Очередь длинная. Лучше в другой раз.

Она разочарованно кивнула, но не настаивала.

Мы обошли монумент вокруг.

— Интересный факт: цвет камня меняется на высоте ста пятидесяти футов. — сказал я. — Нижняя треть светлее, верхние две трети темнее. Строительство остановили в 1854 году из-за нехватки денег, возобновили только в 1877. За двадцать три года многое поменялось, новый мрамор пришлось доставлять из другого источника, поэтому цвет не совпадает.

Я показал Дженнифер границу цветов.

— Видишь? Вон там линия. Нижняя часть построена до Гражданской войны, верхняя после.

Она присмотрелась.

— Правда! Я и не заметила сразу. Почему так долго строили?

— Нехватка денег. Гражданская война. Политические споры. Строительство затянулось на сорок лет.

— Сорок лет… — Она покачала головой. — Сейчас так долго не строят.

— Сейчас технологии быстрее.

Прошли дальше, к Национальной аллее. Широкая зеленая лужайка тянулась от монумента Вашингтона до Капитолия. Две мили длиной, триста футов шириной. С обеих сторон музеи Смитсоновского института — Музей естественной истории, Музей американской истории и Национальная галерея искусств.

Дженнифер смотрела на Капитолий. Белый купол сиял на солнце, на крыше развевался флаг.

— Это Капитолий?

— Да. Хочешь подойти ближе?

— Конечно!

Пошли по аллее. Трава мягкая под ногами, зеленая и подстриженная. Туристов тут уже больше, семьи с детьми играли во фрисби, запускали воздушных змеев. Группа хиппи сидела создав большой круг, кто-то играл на гитаре, кто-то пел. Длинные