Пресвитерианцы. Четвертый берег - Василий Кленин

вопил, что эти земли честно захватил его дядя Жан (кстати, нормандец!). И еще вопил, что его отец является мажордомом герцога Бургундского. Только это и спасло ему жизнь: несчастный Масио поступил в ведение Полукровки и подробно рассказывал о делах Франции и Бургундии, кто там кем кому приходится, да как идет война. Знал он мало, но «помогал», чем мог.

А между тем, Армия Старого Владыки сильно нуждалась в провианте. Дикие бимбаче, гуанчи, ауриты и прочие местные жители за сущие безделушки делились всем, что у них есть, но было у них немного. Генерал начал торговать с побережьем. Только околопустынные земли оказались еще беднее, а местные берберы — гораздо более жадными. Прознав, что на островках осело целое войско, кочевники предложили поучаствовать в набеге на юг — на империю Мали. Наполеон задумался: Жанна уже в плену, правда, пока еще у бургундцев. До казни осталось меньше года… Но и до Франции уже рукой подать! И рискнул. О Мали он многое слышал — это была империя золота.

Экспедиционный корпус под командованием Гото Ариты и Гванука высадили сильно южнее, чтобы не пришлось идти по пескам. Полковник и бригадир действовали умело. Наученные генералом, быстро нашли недовольных — сонгайский город Гао — заключили союз и знатно пограбили владения местного «императора». Да, они привезли немало запасов продовольствия, больше ста даней (пяти тонн — прим. автора) золота. Но по срокам не рассчитали. Началась весна 1431 года! Уже вовсю шел судебный процесс над Орлеанской Девой. Наполеона бросало в холод от одной мысли, что он лишится цели ради какой-то брюквы и пригоршни золота. Но он не мог оставить в Африке самую боеспособную часть Армии.

Поэтому на север Золотой Флот нёсся на всех парусах. В устье Сены им попался город Арфлёр (Гавра еще не существовало). Баочуани еще топили у берега английские корабли, первые пушки еще только начали ломать стены городка, а Наполеон уже высаживал Армию на берег и подготавливал ее к маршу. В тылу он оставил Хван Сана с его бригадой и частью пушек, а всё остальное потащил по правому берегу Сены — к Руану. Счет шел на дни!

Около сотни ли (80–90 километров — прим. автора) они прошли за рекордные два дня! По дороге им постоянно попадались вражеские укрепления. В одной Нормандии было более трех десятков городков со стенами и многие сотни замков. Их все легко взять: пара часов обстрела силами двух батарей и быстрый штурм. Но у Наполеона не имелось на это времени. Он оставлял у каждого препятствия отряд и двигался дальше. К Руану с ним вышло четыре тысячи солдат при 28 орудиях.

Но он успел.

«Я пришел к Руану за пять дней до казни. Я освободил Жанну д’Арк за четыре дня до ее смерти».

Наполеон насладился этой мыслью снова.

— Я освободил Жанну д’Арк, — негромко сказал он, не открывая глаз. Ему очень хотелось услышать эту фразу. Попробовать ее на вкус.

Глава 2

Как же отвратительна Франция! По словам местных, уже почти лето, но Гванук невольно жался к огромному камину, где полыхали толстенные сучья. Ему не нравилось здесь всё: мрачный темный замок с прокопченными стенами, мерзкая вонь дерьма и грязи на улицах Руана. Не нравились люди, бледные от нехватки солнца и с какими-то гротескными чертами лица. Не нравилось, как они коверкали тайный язык. Не нравилась их страсть заматываться в десять слоев одежды. Что у мужчин, что у женщин. Нет, конечно, в родном Чосоне тоже одевались с избытком… Но Гванук вдруг понял, что почти полжизни провел в совсем иных землях. И, если честно, ему больше нравилась манера одеваться в Сингапуре или на Цейлоне.

Здесь же не нравилось всё. Особенно, женщины. Вообще, последние интересные женщины бригадиру О попадались только на Цейлоне. Искусные выдумщицы. На Мадагаскаре ни одна из местных девок так и не научилась смотреть на Гванука без мистического страха. Черные женщины Африки сочны, но ленивы. Ну, а здесь… Французы и англичане оказались на диво странными и некрасивыми. Их женщины прятали свое естество под многими слоями одежды. Глазу упасть совершенно не на что. Нечему зажечь сердце.

Стоило ли пересекать полмира (про полмира говорил сиятельный, а он, кажется, в этом понимает больше других), так вот, стоило ли пересекать полмира, чтобы попасть СЮДА? Даже после Цейлона Гванук видел четыре моря и четыре разных берега: первый — Мадагаскар, второй — страна черных людей Африка, третий — острова светлых дикарей… И вот четвертый — Франция, Нормандия.

Четвертый берег.

Самый худший из всех берегов. Хотя, плыть вдоль Африки ему тоже не нравилось. Долгое, бесконечно долгое плавание. Месяц за месяцем. Люди изнывали от тоски, начинали ненавидеть и соседей и весь свой корабль. Даже от Сингапура до Цейлона доплыть было непросто, а тут… А еще грязь, зараза, болезни. Генерал Ли требовал следить за чистотой, сам регулярно инспектировал корабли, но помогало мало. Портилась вода, портилась еда, люди болели, выблевывали внутренности, умирали.

— Нет ничего паскуднее, чем умирать вот так, — пробурчал Гванук и поднял вверх руку с тяжелым серебряным кубком грубой работы — за тех, кому не повезло погибнуть в честном и славном сражении.

Скривился. Это пойло местные называют вином… Как же здесь всё плохо!

Хотя, не всё. Несмотря на общую дикость, европейцы (Гванук уже знал, что всех местных — французов, англичан, кастильцев и ряд других — можно называть европейцами) знают толк в военном деле. Они, кажется, помешаны на войне. Крепости и замки понатыканы всюду и сделаны они с умом. Видно, что такие решения породил опыт многих войн. Увы, эти укрепления были не рассчитаны на массовую артиллерию… Да, у них тоже есть артиллерия! Франция с Англией находятся бесконечно далеко от империи Мин, но Гванук нигде не видел столь развитого пушкарского дела. Хотя, рядом с орудиями Пса Чахуна местные поделки смотрелись убого и уродливо.

Гванук за остаток дня успел рассмотреть парочку. Единственное их достоинство — они здоровенные. Но во-первых, железные. Кажется, здешние литейщики еще не способны лить большие объемы бронзы (про чугун и говорить нечего). Пушки (бомбарды, по-местному) собраны из полос железа, сваренных и стянутых обручами. Каналы стволов… Нет, если Чахун в них заглянет, то либо обоссытся от смеха, либо умрет от остановки сердца. Ни о какой точности стенок каналов и