Бич сновидений - Алексей Юрьевич Пехов

них не было? Они ничего не знали об этих богах — значит, не имели и способностей? Которые мы развивали с древности: когда первыми сновидцами, столетия назад, стали жрецы храмов бога снов, Гипноса (оракулы тогда служили Аполлону…).

А если «чужаки» не могли обратиться к этому архетипу, то не могли и использовать…

Общее коллективное бессознательное у них есть, не быть его — не может. А вот архетипы — другие. Свои. Как и умения. И, возможно, у них нет… не было как раз «точки входа», которая открывалась для наших сновидящих. Тогда другие народы не могли путешествовать по миру сновидений так, как это делаем мы.

Но и в Полисе обычные люди, мои сограждане, живут, не имея возможности действовать согласно законам мира снов, он доступен только сновидящим…

Впрочем, они все равно действуют. Окружающие также влияют на нас, как и мы на них. Итогом становится то, что чем более счастливы и позитивны люди вокруг и чем стабильнее общество — тем меньше в нем рождается дэймосов. А чем более деструктивно, тем выше их число. Теория Хаоса в действии.

Так что разрушение коллективного разума можно устроить и не погружаясь в мир снов…

Достаточно ненависти, или безумия…

Мелькнула мысль, как я хотел бы знать, к каким архетипам народа своей матери имеет возможность обратиться Феликс. А еще… что если бы я остался в Александрии с учебником искусителей и ламией — надежной переводчицей, война закончилась бы, не начавшись.

Усмехнувшись, я остановил полет неуместной фантазии. И снова вернул внимание Амине.

Мои вопросы все более начинали напоминать допрос, но ламия не замечала этого.

— С кем контактировал морок Мар, кроме своего основного хозяина? Кому передавал сведения?

— В Полисе есть дэймос, который направляет остальных.

— Кто он?

Она пожала плечами.

— Знаю, что он очень молод. Внешне. Носит медальон с крыльями…

Медальон с крыльями… Я сам в свое время носил такой же, когда в юности подрабатывал курьером. Отличная работа для тех, кому необходим допуск к чужим вещам. Тайгеру будет нужна эта информация.

— Кто такой Акамант?

Снова тот же небрежно-равнодушный жест.

— Через него мне передавали пути к тем, кто нуждался в исцелении.

Ламия хотела сказать что-то еще, но запнулась, насторожилась.

В эту секунду послышался посторонний звук.

Тяжелые шаги.

Амина посмотрела на меня с ужасом, вскочила и тут же упала на колени, словно подрубленное дерево. Склонила голову. Она знала, кто приближается к нам. Я поднялся тоже, но остался стоять и смотрел на него.

Он замер в полутора метрах от меня. Высокий. Не уступающий в росте Герарду. Такой же мощный, излучающий силу и энергию. Лицо закрыто тканевой маской.

Он пришел не один. Четыре дэймоса его свиты неспешно, бесшумно перемещаясь по зеркальному полу, взяли нас в широкое кольцо.

Древний ужас не выглядел пугающим. Вполне возможно, долгие годы работы с Феликсом, и годы работы без него были подготовкой к встрече с этим дэймосом. Было интересно, как он не путается во временах, которые посещает? Они все реальность для него?

— Встань, дитя, — мягко произнес «причиняющий множество страданий», касаясь черноволосой головы девушки.

Сам он смотрел на меня. Я чувствовал изучающий взгляд. Любопытно, каким он видит мир сквозь ткань маски?

— Откуда ты?

— Из Полиса.

— Ты знаешь, кто я?

— Фобетор.

Этот ответ удовлетворил его.

— Я пришел к тебе с даром, — произнес я и замолчал.

Может быть темный оракул и был древним, но любопытство вневременное чувство. Одинаковое для всех. Прокруст продолжал смотреть на меня, и я чувствовал как он желает знать, чем я могу удивить его. Выдержав вполне театральную паузу, я продолжил:

— Из твоей библиотеки была похищена книга. Я возвращаю ее.

— Книга, — повторил он.

— Энхиридион танатосов.

— Откуда она у тебя?

Сам того не желая, он был вовлечен в эту игру вопросов и ответов, а внимание приковано ко мне. И я начал неспешный рассказ.

— Главный охотник Полиса принес мне трофей. Пройдя по нему, я нашел Лонгина Сотера — отца Амины.

Я взглядом указал на ламию, слушавшую меня с напряженным интересом.

— Он успел рассказать мне, что является логосом и верно служит Фобетору. Враг Лонгина, Альбинос, украл у него книгу, пленил и запер. Альбинос — и мой давний враг, так же как и его слуга, морок Мар. Через этого морока Альбинос пытался найти Амину, желая исцеления. Я убил их обоих. Я не мог привести к Амине убийцу ее отца. Сомневаюсь, что она желала бы исцелить его.

Из всего мною сказанного правдой было лишь то, что трофей действительно вел к Сотеру и Анахарсис мечтал исцелиться. Ну, и Тайгер в самом деле охотник.

Я посмотрел на ламию.

Ее темные глаза сверкали и в них отражалось абсолютное, безграничное восхищенное доверие. И благодарность…

Прокруст молчал. Я ждал решения Фобетора. Еще некоторое время он смотрел на меня, потом спросил.

— Как тебя зовут?

Его интересовало не мое имя. Ему нужно было знать, как называть мое тело сновидения.

— Аметист.

Оракул чуть повернул голову, окутанную тканью в сторону Амины.

— Он искуситель, — заговорила она быстро и взволнованно. — Он пришел ко мне, для того, чтобы я исцелила его. Он может быть полезен Логосам.

— Да. Он может быть полезен, — произнес Полипемон как мне показалось задумчиво.

И вдруг в тишине зала прозвучали три негромких хлопка, так равнодушно ударяют ладонью о ладонь зрители, чтобы выразить презрительное недоумение игре не слишком талантливых актеров. Актера.

Она появилась из пустоты. Зеленое платье обтекало стройную фигуру, золотые волосы спускались потоком до самого пола.

— Браво! — произнесла Мелисса, глядя на меня с такой лютой ненавистью, что та змея из книги искусителей, о которой мне только что читала Амина, сдохла бы от зависти. — Явление героя. Deus Ex.

Наверное, пришла пора паниковать, но у меня возникло лишь одно воспоминание: пчелы. Я видел их в нашем доме. Предостережение. Мелисса — медовая пчела…

— Он предатель! Марионетка Тайгера. Каждое его слово ложь! — заявила она с яростью.

Мне показалось я услышал усмешку темного оракула, наблюдавшего за нами.

— Тайгер объявил амнистию? — спросил я гурию, которая должна была сидеть в тюрьме. — Как ты проникла сюда?

Она зло улыбнулась, отдернула с запястья свой хризолитовый рукав. Там чернела татуировка — сложный символ:

— Чернила, которыми написаны большинство из этих книг.

Уже несколько мгновений я