Сиротинушка казанская - Квинтус Номен

— Вам бы с Сашей поговорить, он бы вам все подоходчивее объяснил. Но мы никого не обираем, и МПС от таких перевозок убытку не несет, так что и казне не малейшего убытка нет.

— Но и приылей нет!

— Можно подумать, что вы не министр финансов, а купец какой. Мы могли бы весь металл в МПС поставлять по ценам, на рынке складывающимся, и тогда бы на железные дороги, на обслуживание и на постройку новых казне пришлось бы не четверть миллиарда в год тратить, а миллионов уже триста пятьдесят. А так как столько денег в казне просто нет, то и дороги бы просто хуже обслуживались, и новых гораздо меньше строилось. Правда, это выглядит, что я как бы сто миллионов в год просто казне дарю от щедрот, можно сказать, души своей — но и это не так: из-за дешевых перевозок руды и угля у меня и получается металл недорого производить, а с новыми дорогами у меня появляется возможность и производства новые в местах весьма отдаленных строить. Мы — я имею в виду мою компанию и МПС — тут взаимно друг другу помогаем, и выгоду от такого оба и получаем. А если бы все в стране таким же манером делалось, то — я тут сам не считал, мне как раз Саша говорил — можно было бы на постройку новых предприятий направить до пятнадцати процентов всего бюджета российского, при том, что и цены на все сократились бы сильно не для одной казны, а для всех в России.

— Ну, допустим, я вам поверю, если Александр Алексеевич все подсчитал, то ему, я думаю, в этом доверять можно. Но я тогда одного не пойму: а вам-то с того, что цены меньше станут, какая выгода?

— Да прямая, и весьма заметная. Если желаете, то можем пройтись по здешним магазинам, лавкам да столовым, которые компания тут в Кинешме выстроила, и вы сами все увидите. А чтобы вы знали, на что смотреть там… У нас для наших рабочих цены уже на треть ниже, чем в любом другом заведении, причем на все ниже: мы им тоже все свое продаем по себестоимости… чуть больше, на содержание заведений небольшие средства все же требуются, так что цены там на пару процентов выше заводской или сельской себестоимости. Но у нас рабочие и получают на треть меньше, чем на иных заводах…

— Так им же разницы, получается, и вовсе нет!

— Есть, потому что у нас для их детей и школы бесплатные, и сады детские, и больницы с этими, как Саша назвал, поликлиниками — это где лечат тех, кого в больницу класть не нужно.

— Я знаю…

— Ну так вот, поэтому кроме дешевых цен мы даем рабочим и иные преимущества — но исключительно своим рабочим и их семьям.

— А как вы отделяете, кому по дешевым ценам можно все продавать, а кому нет?

— Да очень просто: у нас рабочие оплату получают в наших же расчетных чеках — по желанию, конечно, но почему-то все они так и желают. И цены везде у нас так и указываются: отдельно в наших чеках, отдельно в деньгах — а чеки-то только наши рабочие и имеют. В школы и сады детские детей записывают строго рабочие же комиссии, по образцу профсоюзов устроенные — но комиссии эти только делами самих рабочих и занимаются, в остальное не лезут. И в дома отдыха путевки тоже они же распределяют — а потому рабочие, видя, что не мы их как-то разделяем, а они сами все это промеж себя решают, никаких дел против компании не замышляют — я разные там забастовки в виду имею и прочие безобразия.

— Это я заметил, что вас безобразий нет.

— Есть, но чаще рабочие сами с ними справляются. Но вы правы, безобразия почти и закончились: раньше-то рабочие агитаторов всяких, что на забастовки их подбивали, просто били, и иной раз для пресечения мордобоев и полицию приглашать требовалось, а нынче агитаторы на наши заводы и вовсе не суются, боятся по морде получить. Да и вроде их вообще поменьше стало…

Агитаторов действительно стало «поменьше», и вовсе не потому, что довольно многие из ранее действовавших «куда-то пропали». Агитаторы сами по себе не нарождаются, их готовят специально финансируемые люди — а вот с финансированием сейчас стало гораздо хуже, чем «в предыдущей истории». Валерий Кимович прекрасно знал, что сказки о «первой русской революции» именно сказками и являются, а на самом деле это были финансируемые из-за границы обычные «бессмысленные и беспощадные» русские бунты. Которые должны были закончить подчинение России британскими и французскими капиталами, которые в конечном итоге управлялись банками Ротшильдов. Но вот в этой истории британские Ротшильды, существенно вложившись в Японию, чтобы та вынудила Россию набрать кредитов, сильно просчитались: иностранных кредитов России не потребовалось, а вернуть вложенные средства из Японии стало почти невозможно: с полного банкрота (и политического, и экономического) просто было нечего взять.

А ко всему прочему совершенно внезапно и инфляция в Британии разбушевалась, да такая, что казначейство было просто вынуждено объявить о девальвации фунта (просто для того, чтобы хоть как-то расплатиться с американскими банкирами) — пока что всего на семь процентов, но сам по себе факт был крайне неприятным. И со стороны Британии финансирование разных «социалистических» партий в России было приостановлено. Ротшильды французские, глядя на провалы родственников, тоже решили денежку попридержать — и в один миг и социал-революционерам, и социал-демократам просто стало нечего кушать. Правда, пока сами они с голодухи не вымирали, их все же подкармливали банкиры уже американские — но и у них избытка свободных денег все же не было, так что на серьезную «подрывную работу» внутри России финансирование почти не выделялось.

И одной из причин этого явления стало то, что «выделять стало некому». Валерий Кимович в силу специфики предыдущей работы хорошо знал то, на что в советской пропаганде старательно «не обращалось внимания»: финансированием подрывной работы в России занимались в основном именно еврейские банки, и основные потоки денег в страну шли через еврейские организации. Через руководство партии эсэров, через евреев в социал-демократической партии (то есть через Парвуса и, чуть позже, через Бронштейна), а в основном деньги направлялись в России через Бунд — но «охранная служба компании Розанова» и жандармерия этих получателей иностранной «гуманитарной помощи» качественно зачистила. Юный Яша Свердлов