Физик против вермахта - Руслан Ряфатевич Агишев

Теслина благодарно кивнул. Мол, спасибо, вставай в строй. Старшина, поправив немецкий карабин, тут же сделал шаг назад, присоединившись к остальным.

— Товарищи!

Старик медленно пошел вдоль неровного строя, внимательно вглядываясь в лица бойцов и обычных людей. Видел в их глаза самые разные эмоции — страх, отчаяние, надежду, радость.

— Мне тяжело это говорить, но еще ничего не закончилось, — шумно вздохнул. — Мы с вами находимся в самом сердце фашистских территорий, почти самое логово этого зверя. Здесь нацисты строили ужасное оружие, чтобы окончательно поставить весь мир на колени.

Оказавшись у края строя, он развернулся и пошел обратно.

— Я надеялся, что здесь все и закончится. Думал, что сравняем здесь все с землей, и опасность исчезнет, — Теслин махнул в сторону окружающей их выжженной поверхности. — Но я глубоко ошибался. Угроза никуда не делась. Все оказалось еще хуже, чем я думал. Этот полигон лишь один из многих, где нацисты делают дьявольские вещи. Таких мест много. Они, как нарывы, язвы, покрыли всю страну… Здесь ничего не закончилось.

Лица у людей окаменели. Многие еще час назад надеялись, что теперь они отправятся назад, домой, к родным. Они строили планы, радовались, думали о будущем.

— Мы страшно опаздываем. Пока вся страна, напрягая последние силы, строит танки, самолеты, выпускает снаряды, немцы готовят ужасное по силе оружие, от которого нет спасения, — Теслин показал на ворота подземного завода. — Вы все видели эти ракеты, но даже не догадываетесь об их разрушительной силе. Даже отсюда ракеты могут долететь до Ленинграда. Десятки, сотни таких ракет могут превратить город Ленина в развалины, не оставив камня на камня от нашей обороны…

Теслин рассказывал о новейших немецких разработках, которые могли полностью изменить ход мировой войны.

— … Они хотят превратить нашу страну в выжженную землю. А тех, кто не сгорит в огне, превратить в рабов. Наши дети и внуки навечно статут говорящей скотиной для немецкого господина. Вот какое будущее они нам готовят…

Замолчав, он остановился. Когда же пауза затянулась, из строя вышел старшина.

— Командир, а ведь наш старичок еще может послужить, — Иваныч быстро взобрался в кабину паровоза и с силой ударил по железной трубе рукой. Сразу же раздался гулкий звук, напомнивший колокольный звон. — Может двинем прямо в Берлин и вдарим главным калибром? А если немца слишком много, поставим еще пару таких орудий. Два, три, четыре пушки поставим. Надо будет, целую батарею поставим на колеса. А, командир? Пустим самому Гитлеру юшку?

И в этот самый момент массивная башня бронепоезда с хрустом повернулась. Откинулся люк и оттуда вылез чумазый механик. Чистый негр, одни только белые зубы сверкали.

— Иваныч дело говорит. Поставить еще пару башен, плевое дело, — механик погладил металл башни, густо покрытый вмятинами от вражеских попаданий. Только еще один тягач нужен. Иначе тяжело будет…

Многие из бойцов, стоявших у паровоза, тоже поддержали его криками. Но все сразу же умолкли, когда старшина поднял руку:

— Ты, товарищ Теслин, скажи нам, что делать. Голова у тебя светлая, в этих научных штуках лучше соображаешь. Покумекаешь, а мы все, как надо сделаем.

Теслин ответил не сразу. Стоял и просто смотрел на них, не замечая, как по щекам текут слезы. Ведь, они сами согласились идти в самое логово врага, где их не ждало ничего кроме смерти. И как их называть? Добровольцы, храбрецы, герои? Но отражают ли все эти слова ту степень решимости, самопожертвования?

— Спасибо… товарищи… Только вы должны знать, что у меня есть приказ возвращаться. Наше командование приказывает идти назад.

Не мог он сейчас сказать всю правду. Сказал лишь ее часть, решив, что так будет честно.

— Вы должны знать, что там вряд ли нас ждет победа, — Теслин взмахнул рукой в сторону запада. — Силы врага слишком неравны. Мы ударим в те места, которые охраняются лучше, чем сама Рейхсканцелярия. Нас будут ждать тысячи солдат, сотни танков и самолетов. Вы понимаете это?

Вновь воцарилась тишина, пока ее не прервал старшина.

— Знаем, командир, иначе бы не пошли за тобой, — глухо проговорил он. И не было в его голосе никакого картинного пафоса, а была лишь мужицкая решимость. Он, как и многие из бойцов, был готов по своей воле шагнуть в логово зверя, чтобы попробовать воткнуть в его бок вилы. — Не бойся, товарищ Теслин, мы ведь тоже не пальцем деланы. С твоими пушками всю эту нечисть под землю уложим. Каждому по два метра землицы достанется. А самого Гитлера на самом высоком столбе повесим, чтобы все видели. Так ведь, робяты?

И гул голосов стал ему ответом.

— Видишь, командир? За тобой пойдем. Сюда дошли, и до Берлина дойдем. Лишь бы наш железный конь не подвел, — старшина снова ласково погладил металл паровоза. Видно было, что, как к живому, относился. — Подлатаем наш паровоз и вперед попрем, немчуру гонять…

Теслин улыбнулся, смахнув слезу с лица. После тоже подошел к поезду.

— Нет, Иваныч, наш железный конь уже отслужил свое. Пора ему на покой, — он коснулся здоровенной рваной раны в железном металле, оставленной разрывом немецкого снаряда. — Да и не пройдет он там. Мы морем пойдем…

И все, словно по команде, повернулись к заливу.

— Теперь у нас не боевой конь, а боевая ладья.

В бухте, прикрытой со всех сторон горами, стоял немецкий эсминец. Покачиваясь на волнах, он явно был покинут командой. Похоже, во время штурма оборонительных позиций полигона здесь легла и команда корабля, или ее большая часть.

— Вот только с командой может быть проблема, — скривился Теслин, прекрасно понимая, что управлять кораблем такого класса, не на катере по озеру рассекать. — Придется среди немцев поискать.

Но судьба вновь улыбнулась им, преподнеся очередной подарок.

— Товарищ командир⁈ — их толпы бывших рабочих подземного завода выбирался высокий худой мужчина со всколоченной шевелюрой. Выйдя, он быстро пригладил волосы в некое подобие прически, и вытянулся по стойке смирно. — Не надо никого искать. Среди нас есть и моряки. Многих из нас к морским работам привлекали. Эти твари часто грузы водой привозили. Капитан первого ранга Андреенко!

Теслин пожал его руку.

— Команду полного штата мы, конечно, не соберем, но идти по комп[А]су точно сможем. Вон Марков, отличный моторист. Рядом Вечканов, старпом. Еще в Гражданскую по морю ходил, — он показывал то на одного, то на