Семь дней в июне. - Анатолий Анатольевич Логинов

Ну и нас, как нормальных героев, послали в обход. Впрочем, мы это уже узнали в самом Волховстрое, когда Калинин нас поднял и заставил собираться. Высадил во Мге со словами: "В сам Питер мы заезжать не будем. Да и некогда мне с вами шарахаться". Попытки сопротивления были безуспешны. Нас мягко выставили из вагона, хорошо, что без пинка под журналистский зад. Единственное, что радовало - Калинин выдал нам по стволу. Обычные ментовские ПМ. Гад. Но все же лучше, чем ничего. И вот стоим мы, два простых русских... Тьфу! На часах два ночи. И светло. Не нравится мне все это. Подхватили свою кладь - я рюкзак, Фил спортивную сумку. Поперлись в центр Мги. Впрочем, у этого полугорода нет центра. Он весь центр и окраина одновременно. Три с половиной улицы, четыре с четвертью дома. Около одного из этих домов стояла "шестера" с зелеными огоньками такси. Только водилы там не было.

- А давай пальнем? - предложил безбашенный Фил. - Сигналка сработает и водила выйдет.

- Угу... Смотри. Какая-то кафешка работает. Может, он там?

Поперлись в кафешку.

Н-да... Картина маслом...

На одной из стен висит панелька телевизора. Прямо под ним сидят четыре мужика в гражданской одежде и молча, похлебывая пиво, смотрели футбол. Пахнет чем-то кислым.

- Лех, тебе не кажется, что мы в раю? Тут футбол и пиво!

- Сюрреализм какой-то, - буркнул я.

Мы подошли к стойке и громко застучали пятирублевой монеткой по ней.

- Алё! Барышня? Есть живой кто?

Откуда-то снизу появилось широкоскулое заспанное лицо:

- Чего надо? - барышня оказалась большегрудой теткой возраста начального полураспада.

- Прелестная маркитантка, а не будете ли вы столь любезны налить по бокалу живительного напитка двум заплутавшим гусарам Александрийского полка? - загнул Фил. Чего-чего, а охмурять он умеет. Это у него на автомате происходит. По-моему, он может уболтать монашенку на свальный грех с неграми-бисексуалами.

- Чего? - вытаращила глаза заспанная барменша. Глядя на нее, я непроизвольно зевнул.

- Пива. Два. Какое у вас?

- На рОзлив только "Арсенальное", - буркнула тетка.

- Давайте, - дружно согласились мы. А вот пожрать мы не решились. Никогда не кушайте в незнакомых местах! По молодости я как-то совершил крупную стратегическую ошибку, умяв перед отходом поезда шаурму на Ярославском вокзале города Москвы. Весь вагон меня ненавидел ровно сутки. Впрочем, это совершенно другая история.

Взяв по кружке, мы подсели к мужикам, молча смотревшим футбольный матч.

- Какой счет, мужики?

- Один-ноль, наши ведут, - меланхолично ответил один из компашки.

- А кто с кем? - не унимался Фил.

- Наши с голландцами.

- Да? - удивились мы. - С какими голландцами?

- С оранжевыми, - огрызнулся самый разговорчивый.

Мы переглянулись.

- А что, прямой эфир идет?

- Запись это. Две тыщи восьмой. Одна восьмая. Ща голландцы гол забьют.

- А в новостях чо кажут? - встрял я, подстраиваясь под речь аборигена.

- Все тоже, - буркнул мужик и, наконец, повернул голову к нам. - О! Военные! За нами, что ли?

- Проездом. Вот, зашли пивка выпить. Кстати, а почему пиво у вас продают? Сухой закон же вроде объявили.

- У них там, может, и объявили, - отвернулся мужик.

- А мне что? - встряла тетка. - Мне привезли, с меня спросят потом! А прокиснет, я что, из своего кармана им платить буду?

Логично. Понимаю.

-А менты не тревожат? - уточнил я. Нам, хотя мы и другой юрисдикции, вступать в конфликт с каким-нибудь рьяным местным майором совершенно не хотелось.

- А чего нам их тревожить? - отозвался один из мужиков. - Мы тоже люди. Нам тоже пива хочется.

Мля... Узнаю родные деревни. Небось, был бы в форме, с наездом пришел бы. А так сидит, во внеслужебное время закон нарушает. И кто узнает?

В это самое время какой-то голландец действительно забил нашим гол. Мужики никак не отреагировали. Видимо, не в первый раз смотрят.

- Мужики, а чья "шестера" у входа стоит?

- Ну моя, - ответил самый разговорчивый.

- Командир до Питера подкинешь?

- Не-а.

- Что так?

- Комендантский час. В Кировске блокпост, на мосту блокпост, на Дыбенке блокпост. Нужно разрешение военного коменданта. Ждите до шести утра.

А вот сидеть тут четыре часа нам никак не улыбалось. Во-первых - опять нажремся. Во-вторых - хочется хоть какой-то определенности.

- А где комендант?

- Ну здесь я..., - лениво ответил третий мужик.

Хм... Походу в этом кабаке вся мгинская элита собралась. Не хватает местного мэра только.

- Товарищ комендант, как насчет пропуска?

- Военные, а вы кто? - повернулся к нам комендант. Лицом один в один с барменшей. Только рябой.

Опять пришлось рассказывать кто мы, показывать документы и все такое.

- Толич, повезешь летех до Питера?

- Штука, - отозвался таксист. - С каждого.

Однако! Цены растут как на дрожжах! Война дело такое. Пришлось согласиться. У коменданта при себе оказались и бланки, и печать. Уютно устроились. Минут через пятнадцать мы уже сидели в машине. Пока водила выруливал на трассу, я поинтересовался:

- Слышь, командир, а четвертый кто был?

- Глава администрации, - коротко ответил таксист.

Мля, я угадал. Боюсь подумать, что мент - начальник местного РОВД. Одно не давало покоя - Мга это узловая станция. Поезда и в мирное время летят один за другим. А тут тишь, гладь да божья благодать. О чем я и спросил нашего извозчика.

- Ай... - махнул он рукой. - Они тут и до войны без остановок шпарили. Сейчас каждые пять минут - туда-сюда, туда-сюда. Только притормаживают.

И замолк. Замолкли и мы. И задремали. Правда, дремали урывками. На каждом из блокпостов нам светили фонарями в рожи, изучали документы. Потом отпускали. Блин, скоро липучка на кармане оторвется.

В половине четвертого утра таксёр нас высадил у последнего блокпоста и, не попрощавшись, умотал обратно. Футбол досматривать.

- Ну и на кой черт мы сюда приехали? - тоскливо оглядывая пустынные улицы перед станцией метро "Улица Дыбенко" спросил Фил.

- Ща тачку снимем и до штаба округа мотанем, - успокоил его я.

- А он где?

Я растерянно посмотрел на Фила. Мать моя женщина... А ведь мы и на самом деле не знаем, где этот самый штаб! Дебилы, блин... Стоп! Идея есть! Мы вернулись к блокпосту. Подошли к старлею, местному богу. Тот распекал в этот момент