Часовые I. Марс наш! - Эдуард Павлович Поляков

метра ростом и плечами точно чехословацкий шкаф. Вкупе со слегка безумным взглядом, один вид этих молчаливых головорезов напоминал Лизе документалки про советских маньяков.

Водился за Гагариной и такой грешок. Любила она в тайне от всех перед сном послушать какую-нибудь леденящую душу историю про душегубов.

— Слушайте, ребят, а расскажите про свои таланты, — всё-таки не удержавшись, Лиза зашла издалека. — У меня вот, например, талант к управлению техникой. Автомобили, мотоколяски, вингеры, флаеры, военная авиация… Я очень хорошо чувствую технику, вижу что она может и даю ей раскрыться!

— Ты ведь «ночная ведьма»! «Внучка Гагарина — самая молодая лётчица 'Ночных ведьм»? Я видел про тебя статью в «Правде», — принял правила её игры Пятый.

— Типа того, — вежливо улыбнулась Лиза.

Вопреки общему мнению, Лизу тяготило родство с первым космонавтом. Будучи единственным ребёнком в семье, она одна несла груз ответственности за великую фамилию.

Кто знает, может быть, именно поэтому, а не только из-за комплекса отличника, она и пошла в авиацию.

— Ну, с талантом Бориса мы все уже вроде как познакомились, — усмехнулся Пятый. — Такие таланты к программным вычислениям… Государство, наверное, с одного тебя налогов на вычислительные мощности как со среднего микрорайона города собирает!

— А какие таланты у вас? — не удержав язык за зубами, обратилась к Цлаву и Толмацкому Лиза.

Она, по её мнению, сыграла на самой грани, а потому замаскировала любопытство, изобразив на лице серьёзный выбор между сортами мороженого.

— Цлав и Толмацкий, продемонстрируйте свой талант. Видите же, как ей интересно, — с лёгкой улыбкой попросил Пятый космодесов.

Первым решил высказаться Цлав — огромный и светловолосый детина с изумрудно-зелёными глазами. Если бы не слегка придурковатый вид, он бы был любимцем женщин. А так…

— Наш командир выберет пломбир. Он всегда предпочитает пломбир. Кузя возьмет с варёной сгущёнкой. Он обожает сладкое. Мы возьмём томатное, а ты, — указал он на Лизу, — возьмешь рожок с шоколадной крошкой.

— А вот и не угадал! Я тоже люблю с варёной сгущёнкой! — с неким торжеством воскликнула Алиса.

И тут на помощь Цлаву пришел Толмацкий.

— Он хотел сразу называть сгущёнку, но в самых вероятных исходах ты бы на это ответила, что не любишь варёнку, и выбрала бы с шоколадной крошкой. Разве нет?

Лису будто током ударило!

— Так вы реально предвидите будущее!

— Не совсем так! — повторяя это, наверное, уже в тысячный раз, Пятый закатил глаза. — Они видят не будущее, а его вероятности! Которые могут как сбыться, так и нет!

— Что-то вы меня вообще запутали.

— Лиза, помнишь, я тебе про кота Шрёдингера рассказывал? — пришёл ей Борис на помощь.

— Это где кот одновременно и живой, и дохлый? — вспомнила Лиза.

— Да, я про него. Вероятность исхода обоих вариантов примерно пятьдесят процентов. Так вот, ребята видят эти самые проценты, только для каждого отдельного случая.

— Охренеть просто! — воскликнула Гагарина. — Это невероятно круто!

— Ну как сказать, — старлей не разделял её восхищения. — На поле боя — да. Ты фактически предвидишь несколько секунд будущего и можешь в прямом смысле слова уворачиваться от пуль! Но негативные стороны тоже имеют место.

— Например? — Гагарина всё ещё не понимала, чего такого негативного может быть в даре предвидения.

— Просматривая вероятности, мы испытываем все ощущение всех вариантов ещё не наступившего будущего. В том числе, и боль, — негромко ответил Цлав.

— Особенно боль, — добавил Толмацкий. — Умирать по семь-восемь раз за час — больно. Я особенно пневмоторакс не люблю. Умирать долго.

— Зато с артериями быстро и почти не больно, — зачем-то ударившись в «прохладные» воспоминания, добавил Цлав. — Только холодно становится, и спать охота…

— Извините, я не знала… — потупила взгляд Лиза.

Но не только Лиза, но и Пятый хотел задать вопросы своим новым коллегам. Главным образом, конечно, о Сумраке. Однако он не собирался делать это напрямую, как Лиза, а предпочёл дождаться более неформальной обстановки.

Сходив на ближайший сеанс в кино и прокатившись на раритетном красном московском трамвайчике, который сам по себе являлся одной из достопримечательностей, по коллегиальному решению, но с особым упором на хотелки Лизы, ребята отправились коротать последний час в луна-парке.

Вот только кататься уже не хотелось. Все вымотались, а еда, которую Клавдия Леонтьевна заботливо выдала каждому из пищевых автоматов, уже всосалась, и стоило бы подкрепиться. Вот так, оккупировав столик в окружении вежливых детей, ребята заказали каждый себе, и Пятый решил, что пора приступить к своим вопросам.

— Лиза, а вы давно знакомы с Сумраком? — зашёл он издалека.

— Ну так, относительно, — уклончиво ответила Лиза.

— А что за история, про которую говорил Сумрак? Как он сказал? «Чтобы мне не пришлось снова за вас краснеть!» — точно! — просиял Кузя. — За нас он не краснел, так что получается, товарищ полковник имел в виду вас!

— Да там забавная история приключилась… — ничуть не смутившись, начал рассказывать Борис. — В общем, после задания на Земле 505, Сумрак дал нам выходной, и мы зашли в местный значит бар. В итоге Лиза накидалась и начала…

— Боря, заткнись! — Лиза зашипела на сболтнувшего лишние друга. — Ты вообще-то подписывал запрет о неразглашении!

— Да там ничего такого! — отмахнулся соник-техник. — Просто забавная история. В общем, кто-то из местных решил на танцполе Лизу за жопу полапать.

— Да ну⁈ — слегка неверяще, скорее, восхитившись, протянул Кузя.

— А вот тебе и «Да ну», — усмехнулся соник-техник. — Наша Гагарина, накушавшись местных коктейлей, так этому возмутилось, что уложила пятерых амбалов побольше Цлава и Толмацкого! А потом ещё пятерых. Ну и виновнику, который её за жопу мацал, зубы вынесла.

Услышав это, космодесы что-то притихли, совсем по-другому посмотрев на худенькую «ночную ведьму».

— И это в запретном Т-мире на Земле 505⁈ — выдохнул Кузя.

— Ага, — с видом мол «а что такого?» ответила Гагарина.

— И что вам за это было?

— Да ничего, — пожал плечами Борис. — Сумрак, конечно, ругался, но не сильно.

— Охренеть! — только и смог выдать Кузя.

Удивительно, но Лизу устраивала ложь напарника. Она буквально чувствовала, что с каждым словом Бориса растёт их авторитет.

А Пятый только и ждал, когда под натиском лести и восхищения осторожность