Апостат - Михаил Злобин

опираясь на образ и подобие моего племени. И чтобы это сходство стало наиболее полным, я наделила каждое свое создание бессмертным духом. Это должно было заменить вам частицу творца, которая жила и во мне, и стать вашим стержнем. Тогда я еще не понимала, что именно у меня получилось, а потому принялась с интересом наблюдать за столь необычными существами. Оказалось, что ваши оболочки жили мало, но зато ярко и неукротимо. Вы появлялись и уходили. Любили и ненавидели. Плакали и смеялись. Грустили и радовались. И я не заметила, как начала учиться у вас, следить и подражать. Но самым необычным, что по-настоящему поразило меня, оказалась способность людей созидать новые души. Представляешь, мое дитя? Союз одного человека с другим, порождал совершенно иную частицу творца, а это значило, что я, как Созидатель, могла больше не распылять свой дар, доставшийся от великого демиурга. За меня теперь творили люди, пусть и не с таким размахом.

– А разве у ангелов иначе? – не смог сдержать я своего любопытства. – Или вы не способны на деторождение?

– Как знать… – качнула каскадом светлых волос Самайна. – Нас некому было обучать любви, зато войне мы отдавались самозабвенно. Хотя я не стану таить, некоторые ангелы неосознанно пытались походить на вас. Правда, ни один союз нашего народа так и не принес потомства.

– И твоя связь с Дьяво… кхм… с Самаэлем тоже?

– Да, и она тоже.

– И что произошло дальше? – поинтересовался я, видя, что белокрылая дева снова погрузилась в воспоминания.

– А дальше я влюбилась в людей. Я поняла, что вы и есть мои дети, а потому восторгалась и принимала вас такими, какими вы были. Глупые и умные, красивые и уродливые, слабые и сильные, добрые и злые. Я обожала и восхищалась каждым. Вы стали центром моего мира, и даже война с Разрушителями отступила для меня на второй план. Но однажды я привела и своего избранника Самаэля, чтобы он тоже мог разделить со мной удовольствие от созерцания новых жителей вселенной. Наверное, это и стало моей главной ошибкой…

– Полагаю, он не был в большом восторге? – вставил я ироничную и несколько резковатую реплику.

– Да, – согласно прикрыла глаза Самайна. – Ты прав, дитя мое. По началу он не сумел рассмотреть за слабостью ваших телесных оболочек ослепительного сияния бессмертного духа, а потому поднял меня на смех. Бескрылые, нелепые, подвластные старению, зависимые от собственных страстей – вот что он увидел в моих детях. Меня задело его пренебрежение, и тогда я вознамерилась во что бы то ни стало показать ему, чего люди стоят на самом деле.

– И что потом? Я не заметил, чтобы Самаэль сильно поменял свое мнение.

– Ты снова прав, – скорбно подтвердила мать человечества. – Когда в один из моих миров вторгся Разрушитель, то жители просто уничтожили его, испепелив жаром своих душ. И Самаэль, узнав об этом, попытался убедить меня истребить всех моих детей, потому что они опасны.

– Но ты не согласилась?

– Конечно. Ведь тогда бы я сошла с ума от горя. Я слишком сильно привязалась к людям и уже не мыслила жизни без них. Сейчас я понимаю, что основной причиной его непреклонности была ревность к моему творению. Однако ничем бы это знание мне не смогло тогда помочь.

– После этого твой супруг создал Ад? – выдвинул я очевидное предположение.

– Все так, дитя. Самаэль втайне от меня изловил множество неокрепших душ и заточил в собственноручно созданном плане бытия. Пока я была занята расселением человечества, численность которого каждое столетие увеличивалась пугающе стремительно, он истязал моих несчастных сыновей. Очень долго он мучил их, заставляя позабыть о том, кем они были, и когда я узнала об этом, то пришла в настоящее бешенство…

– Ты попыталась спасти те души? – привычно подбросил я очередной вопрос Самайне, чтобы вывести ее из состояния молчаливой задумчивости, которая периодически на нее накатывала.

– Естественно, – тут же встряхнулась создательница. – Я пришла к Самаэлю и потребовала освободить их, однако он сказал, что это невозможно, что мои несчастные дети слишком долго страдали и больше не смогут вернуться к нормальной жизни. В каком же я тогда была гневе… разум утонул в непроглядной пелене, и я уже готовилась разорвать своего избранника на атомы, не считаясь ни с чем. Однако он, увидев мою решимость, внезапно предложил выход…

– Он предложил тебе напоить страждущие души собственной кровью? – полуутвердительно осведомился я, воскрешая в памяти рассказ Воргана о первородных демонах.

Самайна опустила глаза, с материнской нежностью всматриваясь в черты моего обрамленного рогами и шипами лица. И мне показалось, что впервые с начала нашего разговора в них промелькнуло что-то еще помимо жалости, вины и сожаления.

– Откуда ты узнал, дитя? – она совсем по-человечески похлопала длинными ресницами, а затем брови Самайны медленно поползли на лоб. – Как странно! Я ощущаю на тебе отпечаток изначальной скверны, но ты не мог там быть! Твоя душа значительно моложе!

– Это долгая история, – уклончиво ответил я. – Я обязательно расскажу ее тебе, если у нас останется время.

Ангел ласково улыбнулась и погладила меня по голове, ловко огибая заостренные фрагменты обломанных в недавней драке шипов.

– Конечно, мой милый, я не стану настаивать. Ты можешь рассказать мне только то, что захочешь. Или вовсе не говорить ничего.

– Что случилось потом? – вернул я беседу в старое русло. – Как Самаэль из твоей крови сделал яд, отравляющий души людей?

– Я не знаю, дитя… – горестно вздохнула Самайна. – Мой избранник с самого начала времен не был похожим на остальных представителей нашего народа. Он причудливым образом сочетал в себе качества и Созидателя, и Разрушителя, не являясь в полной мере ни тем, ни другим. Наверное, именно эта его необычная особенность и притягивала меня в нем…

М-да, зря я надеялся найти ответы на все вопросы. Как оказалось, Дьявол даже для своих соплеменников оставался темной лошадкой и тщательно оберегал собственные секреты. Но, в принципе, если не брать в расчет именно техническую сторону вопроса, то мне общая картина становилась ясна.

Как сделать из одухотворенного человека кровожадного демона? Рецепт очень прост. Нужно всего лишь похитить